Почему при молитве болит сердце

Боль расширяет сердце

Часть 2: Смиренный не чувствует боли

Как легко говорить! Но когда испытываешь боль, ты закрываешь рот и уже ничего не говоришь. Когда испытываешь боль, ты сидишь на стуле, в кресле, погружаешься в себя и думаешь: «Христе мой, что я могу сказать! Что я могу сказать! Я не говорю. Я думаю, я смиряюсь…»

Боль требует веры, требует любви, требует соприкосновения со Христом, требует смирения. Ты должен быть смиренен: смиренный гораздо легче проходит через боль, потому что он уже смирен, душа его смиренна. Смиренный думает: «Я не считаю, что достоин того, чтобы у меня всё было хорошо! Да и кто я такой, чтобы не испытывать боли? Кто я, чтобы иметь право на счастье?»

Они испытывают боль по-другому! Ты видел смиренных людей, которым делают операцию, от которой другие орут? Например, я иду к зубному врачу и ору от боли, а другому делают такое же хирургическое вмешательство, а он говорит:

— Нет, я не чувствую такой боли. Это правда.

— Хорошо, но разве тебе не ставили пломбу?

— Да, но мне не было больно, — говорит он, — мне не кололи обезболивающего, я так выдержал.

Хоть он и проходит через те же мучения, через которые мы, остальные, эгоисты, проходим (я тоже вхожу в компанию эгоистов — говорю это, естественно, со скорбью), но он, смиренный, другой. Хоть Бог и посылает смиренным то же самое, но ты видишь, что на лице у них не написано ни сетования, ни негодования, ни претензий, ни упрямства, ни возмущения: оно смиренно.

Бог очень мягко относится к смиренному, поскольку он смирился до такой степени, что Богу уже не нужно смирять его. Его душа смиренна, и Бог говорит: «Не буду давать ему сильную боль: он уже получил свой урок, он смирен. Моя цель не в том, чтобы Мои люди испытывали боль, — говорит Бог, — Моя цель не надавать тебе шлепков, не истязать и унижать тебя, а чтобы душа твоя была здорова». И если ты обретешь здравие души, если ты смирен (а смирен и значит — здоров), тогда тебе уже не надо будет давать болезней.

Бог не садист, Он не мучает нас, Он не рад мучить нас, Он нас лечит

Бог не садист, Он не мучает нас, Он не рад мучить нас, Он нас лечит. Поэтому смиренный очень здоров, ибо это и значит смирение — здоровая душа. Или у него есть какая-нибудь боль, но он воспринимает ее иначе, намного легче. Как это сказать? Я видел смиренных людей, которые потеряли собственного ребенка по причине, о которой мне неизвестно. И на меня произвело впечатление, что эти родители, ребенок которых умер, не пришли ко мне, чтобы спросить: «Почему, Боже?» — и не стали жаловаться Богу, не вознегодовали, не утратили веры, не стали колебаться, как сделал это ты. Да, ты.

Хорошо, ок, ты говорил мне, что по некоторым своим проблемам споришь с Богом, негодуешь и теряешь веру. А знаешь почему? Потому что у тебя нет смирения. В то время как эти супруги потеряли ребенка шести-семи лет, первоклассника, но не стали ругаться с Богом. Что это значит? Это значит, что эти супруги смиренные.

Смиренный испытывает боль по-другому, у его душевной боли другая острота. Не спрашивай, почему Бог так поступил с этим семейством, коль скоро они были смиренны, а Он послал им это. Я не знаю, Бог знает. Я знаю одно: что душа этих супругов стала светозарной, сияющей, освященной и облагодатствованной. И, разумеется, ребенок их в Божиих объятиях, в раю, в Божием блаженстве.

А какое тебе дело до ребенка? То есть что, Бог будет тебя спрашивать, когда умирать каждому человеку? Что это за логика? А может, этот ребенок просил тебя защитить его, поскольку он умер? Нет. Этот ребенок, если бы он сейчас заговорил, он сказал бы нам: «Не занимайтесь мною, не волнуйтесь! Со мной всё очень хорошо. Я испытываю детскую радость, я радуюсь, а вы плачете? Я радуюсь! Я не хочу, чтобы ты мешал мне!»

И вы помолитесь, скажите: «Господи Иисусе Христе, упокой душу усопшего раба Твоего Спиридона». Скажите это, разве это не замечательно? Столько молитв вознеслось сейчас об этом ребенке. Этому ребенку исключительно хорошо, а ты делаешь себя судьей над Богом?

То есть все вокруг обсуждают это, а родители, которых это непосредственно касается, не обсуждали Бога, они не судили Бога, не винили Бога, они испытали боль и освятились. Они испытали боль, поплакали, но жизнь не кончается. Жизнь продолжается, встреча с этим ребенком наступит в какой-то момент. Ведь существует и другая жизнь, жизнь продолжается. Существует и другой мир, и если ты не примешь этого, у тебя действительно будет много недоумений. Если ты не веришь в вечную жизнь, то что я могу поделать? Если ты не веришь, то ты поэтому так и запутан, а если веришь, то всему имеется объяснение и толкование. Встреча будет, продолжение следует.

Я опять много наговорил о том, о чем нам не следует говорить много, — о боли. О ней сказать ты можешь мало. Те, кто испытывает боль, не говорят и не пишут книг, или лишь спустя годы напишут несколько слов, и поэтому эти слова очень зрелые и мудрые, или же скажут тебе одно слово, и оно трогает душу. Тогда как мы, кто помоложе, лишь разводим философии и теории, а если придет кто-нибудь испытывающий боль, то ты уже и не знаешь, что сказать ему.

Со мной было такое. Кто-то приходит, чтобы я его утешил, а мне нечего ему сказать. Ну что ты ему скажешь? Что? Если я сам не испытывал боли до такой степени, чтобы ощущать боль людей. Это труднее всего на свете.

И видишь, что мы не умеем утешать других. Вот идут на похороны и говорят там:

— Ну ладно, не расстраивайся, не надо так, ничего страшного!

Мы не знаем, как утешить другого. Нам нечего сказать. Тогда как тот, кто испытал боль, кто любит, кто верит, у кого есть смирение, у кого есть душевная мудрость и зрелось, возьмет тебя за руку, заглянет в глаза, прольет слезу и скажет тебе:

— Брат мой, я тебе сочувствую! Я испытываю боль вместе с тобой. Мне нечего сказать тебе. Я только плачу вместе с тобой. Я тебя очень люблю. Я с тобой.

Однако ему есть что сказать. А нам, остальным, сказать нечего, потому что нам это незнакомо.

Однажды я спросил детей в школе:

— Если кто-нибудь из ваших друзей в школе скажет вам: «У меня проблема. У меня такой-то крест и боль по жизни», — вы можете сказать ему что-нибудь в утешение? Или скажете ему: «Пойдем посмотрим какой-нибудь фильм! Давай сходим в Луна-парк, покатаемся на лыжах и расслабимся! Или возьмем девчонок для компании и забудем обо всем!»

Только рядом со Христом ты найдешь ответ на свою боль

Но это ли утешения? Это ли? Нет, это мирские утехи. Поэтому только рядом со Христом ты найдешь ответ на свою боль. Рядом с Ним, а не рядом со мной, и я также не найду ответа рядом с тобой или с каким-нибудь человеком. Во Христе мы найдем ответ на вопросы почему, как и когда — на всё, что нас переполняет, и мы спрашиваем.

Поэтому помолись Христу и обрати свою боль в молитву и беседу с Богом. Говори Христу — скажи Ему, чего ты хочешь, говори Ему, чего хочешь. Чтобы время твое проходило быстро рядом со Христом.

Я молюсь, чтобы твоя душа так усладилась, чтобы ты наконец забыл, что хотел сказать Ему, и чтобы эта молитва завершилась в покое, мире, тишине, и ты уснул затем, как птенчик, без всякого волнения, уверенный в Боге. Чтобы ты забыл про свои проблемы, но во Христе, а не так, как иногда говорят: «Да забудь ты это!» Они не забываются, но во Христе все же забудутся. Это как детишки, когда играют в мяч: один ударит ножку, и потечет кровь, он заплачет, а вечером уснет и забудет обо всем, и душа его утихнет.

Молю Бога, чтобы Он исцелил боль твоего сердца, что бы у тебя ни было, я не знаю, что у тебя. Я рад, что ты к своей боли относишься с верой во Христа, с любовью, смирением, с молитвой. А тема боли не кончается, мы и в другой раз о ней поговорим, чтобы найти те точки, которые нас соединяют.

Молитвы от боли в сердце

С этими молитвами можно обратиться к святым с просьбой об избавлении от болей в сердце.

Выберите нужное из меню:

Все молитвы подряд:

Молитва Серафиму Саровскому от болей в сердце

О пречудный отче Серафиме, великий Саровский чудотворче, всем прибегающим к тебе скоропослушный помощниче!

Во дни земнаго жития твоего никтоже от тебе тощ и неутешен отыде, но всем в сладость бысть видение лика твоего и благоуветливый глас словес твоих.

К сим же и дар исцелений, дар прозрения, дар немощных душ врачевания обилен в тебе явися.

Егда же призва тя Бог от земных трудов к небесному упокоению, николиже любовь твоя преста от нас, и невозможно есть исчислити чудеса твоя, уможившаяся, яко звезды небесныя:

се бо по всем концем земли нашея людем Божиим являешися и даруеши им исцеления.

Темже и мы вопием ти:

о претихий и кроткий угодниче Божий, дерзновенный к Нему молитвенниче, николиже призывающия тя отреваяй, вознеси о нас благомощную твою молитву ко Господу Сил,

да укрепит державу нашу, да дарует нам вся благопотребная в жизни сей и вся к душевному спасению полезная,

да оградит нас от падений греховных и истинному покаянию научит нас, во еже безпреткновенно внити нам в вечное Небесное Царство, идеже ты ныне в незаходимей сияеши славе, и тамо воспевати со всеми святыми Живоначальную Троицу до скончания века.

Молитва Матроне Московской об исцелении сердца

О блаженная, мати Матроно, услыши и приими ныне нас, грешных, молящихся тебе, навыкшая во всем житии твоем приимати и выслушивати всех страждущих и скорбящих, с верою и надеждою к твоему заступлению и помощи прибегающих, скорое поможение и чудесное исцеление всем подавающи;

да не оскудеет и ныне милосердие твое к нам, недостойным, мятущимся в многосуетнем мире сем и нигдеже обретающим утешения и сострадания в скорбех душевных и помощи в болезнех телесных:

исцели болезни наша, избави от искушений и мучительства диавола, страстно воюющаго,

Читайте также:  Кому молиться о душевном здоровье детей

помози донести житейский свой Крест, снести вся тяготы жития и не потеряти в нем образ Божий, веру православную до конца дней наших сохранити, упование и надежду на Бога крепкую имети и нелицемерную любовь к ближним;

помози нам по отшествии из жития сего достигнути Царствия Небеснаго со всеми угодившими Богу, прославляюще милосердие и благость Отца Небеснаго, в Троице славимаго, Отца и Сына и Святаго Духа, во веки веков.

Молитва от болей в сердце Косме и Дамиану

О чудотворцы славнии, врачеве безмезднии, Космо и Дамиане!

Вы от юности Христа Бога возлюбивше и Того повеления всем сердцем соблюдающе, аще и вдасте себе учению врачебному,

но добродетельнаго ради жития и чистоты душевныя, силою Христа Бога, не врачевания токмо искусство, но паче неоскудную благодать исцеления всяких неисцельных недугов от Бога прияли есте.

Отонюдуже любовию и милосердием к недугующим подвизаеми, не токмо людем, но и скотом исцеления болезней подаваете, неисчетным множеством чудес ваших весь мир наполняете,

и не телесныя токмо недуги исцеляете, но и верою Христовою души просвещаете, в терпении болезней укрепляете, в тяжких недузех о исправлении жития вразумляете и ко Христу покаянием привлекаете.

Темже ныне и нас, припадающих к вам пред честною иконою вашею, скоро услышите.

Юныя дети, вашей помощи во учении книжнем просящия, вашими молитвами наставите, да вашему житию ревнующе, не земное точию научение приобрящут, но паче во благочестии и правой вере непрестанно да преспевают.

На одре болезни лежащим, человеческия помощи отчаянным, к вам же тепле с верою и усердною молитвою прибегающим, исцеление болезней вашим милостивым, чудодейственным посещением даруйте.

Многажды в болезни впадающия и от лютых недуг в уныние, малодушие и роптание пришедшия, данною вам от Бога благодатию в терпении утвердите, и наставите, да уразумеют волю о них Божию святую и совершенную, и сами себе и живот свой воле Христа Бога предают.

В недузех сущих, о исправлении же жития нерадящих, в гресех не раскаивающихся, сердцем ожесточенных, сокрушите во спасение и к покаянию призовите, да немощни суще телом, здрави пребудут душею, и причастницы соделаются Божия спасительныя благодати.

Братию святаго храма сего, вашему святому заступлению от Бога врученную, и всех к вам усердно прибегающих невредимы сохраните от долгонедужия, от болезней лютых и неисцельных,

от разслабления тела, от исступления ума, от смертоносныя язвы, от внезапныя смерти, и мощным ходатайством вашим к Богу соблюдите в правой вере твердых, во благочестии преспеющих, в добрых делех усердных,

в молитве к Богу прилежных, да с вами вкупе сподобятся в будущем веце присно воспевати и славити всесвятое и великолепое имя Отца и Сына и Святаго Духа во веки веков.

Боль – это Божье прикосновение к нашему сердцу

Если люди причиняют нам страдание – это Божьи люди. Ведь боль – это знак, которым отмечает нас Бог. Боль – это Божие прикосновение к нашему сердцу. Поэтому и существуют страдания.

Человек может не ходить в церковь и не исповедаться, но его первый диалог с Богом уже состоялся – через страдание. Эта боль – повод прийти к Богу.

Архимандрит Андрей (Конанос)

Нет такого человека, у которого нет скорбей, который живет без боли. Поэтому не переживай за тех, кто пока не в Церкви. Не волнуйся – они придут. Нам о себе нужно беспокоиться. Действительно ли мы – церковные люди?

«Ну, Вы-то, конечно, церковный человек, – скажет мне кто-нибудь. – Вы же священник. Если Вы не церковный, то тогда кто?» Да, внешне я церковный человек, но внутри? Являемся ли мы с тобой в своей душе церковными людьми? Да, мы ходим в храм, скромно одеваемся, соблюдаем посты, читаем молитвы, знаем службу, кладем поклоны перед иконами и т.д. Хорошо, что мы делаем все это, но наша внутренняя жизнь также должна быть богоугодной.

Одна женщина сказала мне: «Отче, помолитесь, мои дети – нецерковные. Сын женился и не ходит в церковь!» – «Не волнуйся, – ответил я, – придет и его час, только ты не знаешь, когда. Его час наступит тогда, когда этого захочет Бог, а не ты».

Ты желаешь святой жизни всем людям; а кто-то, может быть, хочет, чтобы все попали в рай. И это совсем не плохо, это богоугодно. Но Господь говорит нам:

«У Меня – Свой ритм, Свое время, Свои способы, Свой план. И Я жду».

Так и этой матери следует научиться ждать. Придет время, и ее дитя обратится к Богу. «Правда? – спрашивает она. – Как это может быть?» Не волнуйся. Думаешь, жизнь не приготовила ему оплеуху? Но эта пощечина не будет наказанием. Это будет повод – какое-то событие, какое-то происшествие, разочарование…

Думаешь, твой сын не разочаруется в людях? Придет время – и ему причинят боль, огорчение, страдание, он почувствует себя покинутым… Какой-нибудь человек совершенно неожиданно скажет ему что-то ужасное, а люди, которым он до этого помогал, начнут презирать его.

И когда в этот момент ему понадобится помощь и поддержка, думаешь, он не найдет Бога? К кому еще он сможет обратиться со своей болью, своей тревогой, как не к Богу? Не ко мне, не к тебе. Мы – люди. Мы не спасаем других людей, мы сами нуждаемся в спасении от Бога.

Поэтому не волнуйся ни о ком, а молись о всех и в своих молитвах доверяйся Божественному Плану. Говори: «Господи, я вверяю все Твоей Божественной Любви. Я скорблю об этом мире, о людях, о своем ребенке – сыне, дочери…» Ты – человек. Как же можно не скорбеть, если у кого-то что-то плохо?

Твой сын ударился в буддизм. А кто-то увлекся восточными религиями. Или магией, или сатанизмом, или какой-то ересью. И мы скорбим. Мы не можем здесь оставаться равнодушными, бесчувственными. По словам апостола Павла, мы плачем и скорбим (2Кор. 1:6-7), но не как те, у кого нет надежды.

У нас есть надежда. Мы проливаем слезы, но с надеждой. Мы испытываем боль, но со Христом, Который дает нам великую надежду. Мы говорим: «Господи, я верю, что Ты сделаешь все лучше всех! Ты – Бог».

Скажу тебе и еще кое-что. Старец Паисий называл благой тревогой то, что испытывает человек, когда начинает тревожиться о своем спасении и о спасении других людей. Но если беспокоиться об этом больше, чем нужно, то это уже будет не благая, а чрезмерная тревога. Мы доходим до предела и начинаем впадать в отчаяние, панику, меланхолию, состояние безнадежности. Это уже нехорошо. Это – не скорбь по Богу.

Разумеется, святые любили людей и плакали о них. Когда они видели человеческие грехи, человеческую жестокость, то их душа начинала скорбеть, и они говорили: «Господи, неужели столько людей получат осуждение на вечные муки? Неужели стольких людей Ты отправишь в ад?»

Святые скорбели, плакали, страдали. Но в конечном итоге они всё доверяли Богу. Потому что в противном случае, если человек, к примеру, не в состоянии спокойно доверить Господу своего ребенка, а продолжает тревожиться и беспокоиться, знаешь, что получается? Фактически мы начинаем критиковать и осуждать Бога.

Ты возразишь мне: «Что Вы такое говорите, как я могу осуждать Господа? Я люблю Его!» – «Любишь?» – «Да!» Да, но когда в твою жизнь приходит отчаяние и тебя охватывает тревога о родных и близких, ты перестаешь доверять Богу и словно говоришь Ему: «Господи, Ты не умеешь управлять миром! Давай я скажу Тебе, как следует поступить! Ты не знаешь, а я знаю. Итак, сделай за месяц моего ребенка таким, каким я хочу его видеть. Пусть он начнет ходить в церковь, исповедоваться, слушаться священника. Господи, сделай его таким, как мне хочется! Ты не знаешь, что делать, – давай, я подскажу Тебе!».

Не кажутся ли тебе мои слова странными? Не кажется ли тебе, что сказанное мной звучит не очень хорошо? «Разве можно говорить Богу такое?» – спросишь ты. Однако ты говоришь Ему именно это.

Негодуя, ты фактически критикуешь Бога, говоря Ему: «Ты плохой властитель мира. Ты неправильно управляешь нашей жизнью и Вселенной». Мы начинаем судить Бога и думать о Нем так, как будто Он ничего не может. Разве это не грех? Не богохульство? А ведь именно это поселяется в нашей душе, когда в нас нет спокойствия и доверия к Богу.

Внутреннее спокойствие – это лучшая проповедь. Хочешь стать миссионером – прежде всего, успокойся. Лучший пример, который ты можешь показать, – это быть спокойным в своих действиях. Тихим, мирным и спокойным.

Даже если мир вокруг рушится, даже если все летит вверх тормашками – ты смотришь на все это и говоришь про себя: «Господи, а где-то во всем этом – Ты. Где-то рядом — Ты». Разумеется, мы видим все, что происходит вокруг, но…

Я понял это, когда смотрел по телевизору репортаж о землетрясении в Китае, когда погибли сотни людей, в том числе, и дети. В какой-то момент я отвернулся от экрана, потому что видеть это было слишком тяжело, но вдруг мне в голову пришла мысль: «Есть ли Бог посреди этого землетрясения?» Да, есть. «Но где же Ты, Боже мой? Где ты – в этом дыму, в этой пыли, среди детских трупов?»

Бог был там. И я сказал себе: «Что я хочу сейчас сделать? Чего хочет мой эгоизм?» Он хочет вылезти наружу и сказать Богу: «Что Ты делаешь?»

– «А ты что сейчас делаешь? – ответит мне Бог. – Ты молишься? Сидишь, переключаешь каналы, смотришь, что происходит на Евровидении… Разве не это ты делаешь сейчас? А что еще ты сделал? Я – сделал. Я пришел на землю, Я распялся. Я наблюдаю за тем, как живут люди, Я наблюдаю за тобой. Я помогаю тебе, укрепляю тебя. И Я хочу, чтобы ты последовал за Мной. Я говорил с тобой о многом. И говорил тебе, что если ты не послушаешь Меня, то сама природа восстанет против тебя. Души, покинувшие сейчас эти безжизненные тела, сейчас пребывают в блаженстве. Они в раю. А чего хочешь ты, когда критикуешь Меня? Кого ты осуждаешь? Бога?»

Вот что пришло мне в голову в тот момент.

Если в своей жизни ты научишься всецело доверять Богу, то поймешь, что Бог не приемлет критики. И что Он не зол. Это мы осуждаем Его. Это мы, осудив, предали Его на распятие, на крест! Но Бог – не Та Личность, Которую мы можем судить и осуждать.

Он – Тот, Кому мы должны доверять и поклоняться. Тот, перед Кем мы должны оставить свою убогую логику и ничтожный ум, настолько ограниченный, что из нашей памяти исчезает все подряд.

Читайте также:  Как правильно молиться матронушке о здоровье

И Бог, видя нашу забывчивость, говорит нам:

«Ты, тот, кто не помнит, что ел вчера, теперь хочешь судить Бога, правящего миром? Я-то помню все. И могу прямо сейчас перечислить ошибки людей за всю историю человечества – в том числе, и твои ошибки. Я знаю о твоих ошибках и о твоей боли. Я знаю все».

Итак, настоящая проповедь – это та, которая исходит из уст спокойного миссионера. Настоящий проповедник может даже не знать, что такое миссия, но он осуществляет ее другим способом – своей повседневной жизнью: молчанием, самыми простыми словами, обычным приветствием с улыбкой. Всем.

Это прекрасно – быть Христовым миссионером, не имея при этом официального звания «миссионер». При этом, служение некоторых проповедников особенно благословенно – тех, кто отправляется в далекие страны (например, в Африку). Другие остаются дома. Но можно быть миссионером, даже если ты прикован к постели.

Вот ты говоришь, что не можешь воспитывать своих детей. А разве это – не миссия? Я, прочитав твое письмо, считаю, что да. При этом, ты даже не подозреваешь, что твое служение – священно.

Потому что, делая свое дело в семье, ты тем самым говоришь всем людям: «Смысл жизни – не в том, чтобы внешне все было в порядке, или чтобы бегать по разным делам, или чтобы быть здоровым; смысл жизни – в том, чтобы понять свое предназначение, познать цель, которую ставит перед тобой Творец.

Смысл жизни – в прославлении Бога и в отражении Божией Радости и Славы. Если этого не делать, то все остальное теряет смысл».

Итак, ты тоже миссионер. Ты несешь миссионерское служение, проявляя терпение по отношению к своему мужу и своему ребенку, переживая при этом какие-то трудности. Разве это не проповедь? Ведь все твои родственники смотрят на тебя и говорят: «Как она выдерживает! У нее такой раздражительный муж, как она выносит его? Видели, что было вчера? Он ударил ее! А она терпит». И все соседи (может быть, гораздо менее терпеливые) знают об этом.

А сейчас, когда я говорю это, о твоем тайном и молчаливом страдании узнает весь мир.

Часто Господь называет вещи совсем другими именами – не такими, какими называем их мы. И твое поведение – это миссия.

Поэтому Исаак Сирин говорит о том, что бόльшей ценностью перед Богом обладает не тот, кто воскрешает мертвых и обращает в христианство целые города, а тот, кто молча стоит в своем углу и воскрешает свое умершее «я».

О сердечном ритме и молитве

Сердце как бы постоянно меняет свой ритм – причем это никак не связано ни с обстоятельствами моей жизни, ни внешними событиями

В последнее время наблюдаю, что сердце стало давать о себе знать в каком-то новом непривычном ритме. Можно было бы сказать, что это очень похоже на аритмию. Сердце как бы постоянно меняет свой ритм – причем это никак не связано ни с обстоятельствами моей жизни, ни внешними событиями. Я назвала так «сердце живет своей автономной жизнью, которую я слышу и с которой необходимо считаться».

Вначале была тревога – «может со мной что-то не так?», «возможно я была неправа?», «где-то поступила опрометчиво?». При каждом изменении сердечного ритма, вызывавшего тревогу или переживание, я внутренне тянулась к молитве. И заметила, что во время молитвы сердечный ритм выравнивается, и приходит состояние покоя и наполненности, умиротворения. Сердечный ритм вынуждает тянуться к молитве и не отходить далеко от нее?

На фоне моих наблюдений за сердечным ритмом стала читать книгу архимандрита Тихона «Несвятые святые». И в главе «Схиигумен Мелхиседек» нахожу слова, которые меня потрясли (в тексте выделяю красным).

«Отец Мелхиседек до принятия великой схимы служил в монастыре, как все священники, и звали его игумен Михаил. Он был искусным и усердным столяром. В храмах и в кельях у братии до сих пор сохранились кивоты, аналои, резные рамы для икон, стулья, шкафы, прочая мебель, сделанные его руками. Трудился он, к радости монастырского начальства, с раннего утра до ночи.

Однажды ему благословили выполнить для обители большую столярную работу. Несколько месяцев он трудился, почти не выходя из мастерской. А когда закончил, то почувствовал себя столь плохо, что, как рассказывают очевидцы, там же упал и — умер. На взволнованные крики свидетелей несчастья прибежали несколько монахов, среди которых был и отец Иоанн (Крестьянкин). Отец Михаил не подавал никаких признаков жизни. Все собравшиеся в печали склонились над ним. И вдруг отец Иоанн сказал:

— Нет, это не покойник. Он еще поживет!

И стал молиться. Недвижимо лежащий монастырский столяр открыл глаза и ожил. Все сразу заметили, что он был чем-то потрясен до глубины души. Немного придя в себя, отец Михаил стал умолять, чтобы к нему позвали наместника. Когда тот наконец пришел, больной со слезами начал просить постричь его в великую схиму. … В монастыре знали, что в те минуты, когда отец Мелхиседек был мертв, ему открылось нечто такое, после чего он вновь восстал к жизни совершенно изменившимся человеком».

Как раз видение отца Мелхиседека и явилось моим потрясением. Что он увидел и прочувствовал в то время, когда его считали умершим?

« (Он) увидел себя посреди огромного зеленого поля. Он пошел по этому полю, не зная куда, пока дорогу ему не преградил огромный ров. Там, среди грязи и комьев земли, он увидел множество церковных кивотов, аналоев, окладов для икон. Здесь же были и исковерканные столы, сломанные стулья, какие-то шкафы. Приглядевшись, монах с ужасом узнал вещи, сделанные его собственными руками. В трепете он стоял над этими плодами своей монастырской жизни. И вдруг почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Он поднял глаза и увидел Матерь Божию. Она тоже с грустью смотрела на эти многолетние труды инока.

Потом Она проговорила:

— Ты монах, мы ждали от тебя главного — покаяния и молитвы. А ты принес лишь это…»

При прочтении этих слов внутри ярко и отчетливо высветились слова о качестве энергии, выходящей из человека, которая может служить пищей или энергией для невидимого (иного) мира. И дальше шли размышления… А на самом деле, кого кормим мы той энергией, которую выделяем в виде реакций, проявлений, мыслей, состояний? Какую атмосферу мы создаем вокруг себя? Возможно, что те жизненные обстоятельства, на которые мы периодически сетуем возникают в нашей жизни для того, чтобы дать возможность нам изменить свои проявления и качество энергии, которую мы выделяем? Чего ждет от нас невидимый мир? Может быть наше сердце и является как бы соединительной нитью между нашим, реальным миром, который мы воспринимаем, и тонким, невидимым миром?

Есть такие фразы: «сердечная молитва», «опускать слова молитвы в сердце».

Когда мы заинтересованы в отклике на себя людей, мы ищем их внимания, одобрения, т.е. получения некой энергии от людей. Есть ожидания, надежды и некая форма зависимости «дадут-не дадут?». Периодически жизнь разбивает наши ожидания и не получая ничего от людей, мы остаемся наедине с собой. А еще есть вариант, когда нас отторгают, порицают, негативно оценивают, корят и ругают. Знакомо? И тогда настолько невыносимо внутреннее состояние и непонимание нас людьми, что мы начинаем тянуться к Богу – со словами печали, горечи ли – мы начинаем молиться, взывая к Богу. Но в любом случае идет обращение. Я полагаю, что даже у самого сомневающегося или отрицающего Бога человека в жизни был хоть один такой момент.

Я не раз задумывалась, почему в религиозном объеме идет благодарность к людям, которые создают для нас предельное напряжение – они создают для нас условия встречи с Богом, предпосылки для открытия внутри чего-то очень важного, обретения опоры внутри себя в Боге.

Знакомясь с жизнеописаниями старцев, людей которые достигли определенного духовного уровня можно отметить определенную закономерность – насыщенность непростыми событиями, невзгодами, потрясениями, потерями. Прохождение таким жизненным путем давало возможность качественно измениться человеку. Качественно. Т.е. человек приобретал новые качества, которые прежде не были ему присущи. Такие люди обладали магнетизмом, к ним было притяжение – хотелось побыть в атмосфере этого человека, он знал ответы на какие-то важные жизненные вопросы, обладал философским взглядом и жизнестойкостью, умел видеть краски жизни и чувствовать тонко саму жизнь. Качества, которые излучает такой человек – доброта, любовь, сердечность, терпение, смирение, умиротворенность, благодарность, строгость.

У меня такое ощущение, что сердце похоже на музыкальный инструмент, который необходимо настраивать. Возможно, аритмия (с чего начались мои наблюдения и размышления) как раз и похожа на перебор струн, когда кто-то прислушивается и настраивает звучание. Музыкант всегда перед исполнением проверяет настройку музыкального инструмента. А человек проверяет настройку звучания своего сердца? Как это возможно? В христианстве есть молитвы на всякую потребу человека – утренние, перед вкушением трапезы, перед началом дела, на дорогу, по окончании дела и т.д. Они есть. Но помним ли мы о них, как часто пользуемся этим, включаем в нашу жизнь как жизненно необходимое правило? Нам как подсказывают «настраивайтесь, дорогие, не фальшивьте». Дайте звучание более тонкое, выделите из себя энергию более экологичную, по минимуму собственных примесей.

Есть такое понятие «творить молитву». Когда молитва обладает силой подъемной и все естество тянется к Богу (мое понимание). И можно входить в молитвенный объем, выравнивая собственное звучание – т.е. молитвенный объем, созданный кем-то, оказывает воздействие на звучание человека, сонастраивая его с молитвой. Есть еще движение самого человека в молитвенном объеме, его активность в молитве. Но выходя за пределы молитвенного объема (церкви), входя в обычную свою жизнь, человек еще какое-то время чувствует в себе это звучание, но оно потихоньку ослабевает. Творить молитву для меня – это собственная заинтересованность в настройке, это собственная сила молитвы, когда ты заинтересован быть в этом звучании. И каждый раз проверяешь собственное звучание по молитве. Бывает, что слышишь собственную фальшь – не без этого, но камертон у тебя все время с собой, и опять идет настройка через молитвенное обращение.

В книге «Несвятые святые» есть пронзительная фраза о важном открытии христианина:

« (оно) состоит в том, чтобы узнать правду о самом себе, увидеть себя таким, каков ты есть на самом деле. Познакомиться с самим собой. А это, поверьте, очень важное знакомство. Ведь огромное число людей так и проживает век, не узнав себя. Мы ведь имеем лишь те или иные представления и фантазии о самих себе — в зависимости от наших тщеславия, гордыни, обид, амбиций. А истина, сколь горьким нам это ни покажется, такова, что мы «несчастны, и жалки, и нищи, и слепы, и наги»… Помните эти слова из Апокалипсиса? Это открывается лишь через евангельский, предельно честный взгляд на себя. Если хотите, это и есть истинное смирение. Оно ничуть не унижает человека,. Напротив, прошедшие через испытание этой последней и страшной правдой становятся святыми. Теми прозорливыми, пророками и чудотворцами, которыми вы так восхищаетесь».

Читайте также:  Чтобы руки не болели молитва

Для меня существует молитвенный объем, который впускает в себя постепенно. Каждый раз в молитве открывается глубина, которую прежде не ощущала, не знала, что так может быть. Молиться нужно учиться.

Я полагаю, что возможно, пришло время, когда необходимо тот объем духовного опыта, который накоплен веками в стенах монастырей впускать в нашу жизнь в миру. Когда мы решаем свои повседневные вопросы, вступаем в отношения, ставим перед собой цели. Я полагаю, что это вполне возможно. Иначе мы никогда не узнаем что мы есть – с чем мы родились и какое наше звучание возможно в этой жизни и какие качества нам смогут открыться.

Понравилась статья? Напишите свое мнение в комментариях.
Подпишитесь на наш ФБ:

Тревожный звонок. Шесть нюансов сердечной боли

Слово – врачу-реаниматологу специализированной бригады, главному специалисту по кардиологии Станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А. С. Пучкова Москвы Алексею Соколову.

При возникновении болей в сердце важно действовать собранно и четко. Ведь этот симптом может быть сигналом серьезных проблем, вплоть до острого коронарного синдрома, представляющего собой совокупность патологических реакций организма, возникающих при развитии инфаркта миокарда. Чтобы не допустить сердечной катастрофы и правильно сориентировать диспетчера «скорой», необходимо обратить внимание на следующие нюансы:

Где болит?

При проблемах с сердцем наиболее характерна боль за грудиной (то есть в центре грудной клетки). Расположенные в этой зоне переплетения нервных окончаний создают наиболее чувствительные зоны, тонко реагирующие на сердечное неблагополучие.

Как болит? Для сердечного приступа характерна сжимающая, давящая, жгучая, иногда раздирающая боль. «Боль возникла в правом плече… Затем она поползла к груди и застряла где-то под левым соском. Потом будто чья-то мозолистая рука проникла в грудь и стала выжимать сердце, словно виноградную гроздь. Выжимала медленно, старательно – раз-два, два-три, три-четыре… Наконец, когда в выжатом сердце не осталось ни кровинки, та же рука равнодушно отшвырнула его…» – так описывал приступ инфаркта писатель Нодар Думбадзе.

Как долго болит? При развивающемся инфаркте приступ сердечной боли длится гораздо дольше (от 15 минут и более), чем при стенокардии, часто провоцируется физической нагрузкой или стрессом, но может возникать и в покое, без видимых причин.

Куда отдает? Больше всего кардиологов настораживают жалобы на боль за грудиной, которая отдает в одно или два плеча и особенно в… челюсть. Некоторые ошибочно принимают такую боль за зубную и по окончании приступа даже обращаются к стоматологу, не подозревая о том, что были на полпути к инфаркту. Дело в том, что в проекции шейно-грудного отдела позвоночника проходят нервы, по которым идет иннервация и сердца, и подбородочной области, и области плечевых суставов. Поэтому болевой импульс от сердечной мышцы нередко передается на соседний узел. Если при этом у человека еще и немеет левая рука (от плеча до локтя или до мизинца), а тело покрывает холодный пот, двух мнений быть не может: нужно срочно набирать «03».

Зависит ли боль от движений? Ответив на этот вопрос, можно предположить, с чем связан возникший болевой синдром – с сердечно-сосудистой проблемой или межреберной невралгией, болезнями позвоночника (остеохондроз). Если боль у человека меняется или усиливается при вдохе, выдохе, при движении рукой, то она, скорее всего, носит не сердечный характер. Если же боль появилась во время обыкновенной прогулки по квартире или в состоянии покоя, это верный признак острого коронарного синдрома и повод для вызова «скорой».

Есть ли одышка? Для одышки, требующей серьезного внимания, характерно внезапное, острое начало. Особенно если ощущение нехватки воздуха возникло впервые, в состоянии покоя или при привычной для человека физической нагрузке (уборке квартиры, прогулке, по пути на работу), и уменьшается, когда человек присел или прилег. Иногда по такому типу может протекать ишемическая болезнь сердца (ИБС), легочная гипертония, острая коронарная недостаточность, безболевая форма инфаркта миокарда, тромбоэмболия легочной артерии.

Однако одышка может быть и невротического происхождения, после эмоционального напряжения, когда в кровь выбрасываются гормоны стресса, увеличивающие число дыхательных движений. Так что этот симптом лучше рассматривать в комплексе с другими.

Важно

Если вы отмечаете у себя большинство из описанных выше проблем, смело вызывайте «скорую». До приезда врачей нужно присесть или прилечь на кровать с высоким изголовьем, обеспечить себе или пострадавшему приток свежего воздуха, прекратить любые физические нагрузки, попробовать подсчитать пульс и измерить артериальное давление.

При болях в сердце не возбраняется одно-, двукратный прием нитроспрея (лучше в положении сидя или лежа, это предупреждает резкое снижение АД и появление обморока). Кстати, применение нитроспрея можно расценивать в качестве своеобразного теста. Если нитропрепарат не снимает боль или снимает ее незначительно, это может быть первым свидетельством того, что вы на полпути к инфаркту или, наоборот, данный болевой синдром не связан с сердцем. Однако важно помнить, что нитроглицерин учащает работу сердца и на фоне тахикардии в сочетании с повышением артериального давления его прием нежелателен.

Почему при молитве болит сердце

Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго

Однажды случилось следующее событие, которое укрепило во мне веру в силу и достоинство устной молитвы.

Как-то раз поселился у нас один бесноватый. Когда мы работали вместе, я научил его говорить молитву устно, прежде всего для того, чтобы мне избежать пустословия. И этот немощный на самом деле стал читать молитву. И когда он начал её читать, овладел им бес и начал вопить:

Иди на Вечерню-ю-ю, оставь чётки-и-и!

То есть сам бес показал, что посредством такой молитвы мы беседуем с Богом. Разумеется, никто не должен придавать большого значения словам бесов, потому что бесы суть лжецы и человекоубийцы и редко говорят истину, смешивая её с ложью и хитростью. Но так стало очевидно, что они совершенно не любят, когда произносится с тёплым сердцем имя нашего Христа.

Факт, что исихастская жизнь, вращающаяся вокруг Умной молитвы, есть самый благословенный образ жизни. Исихастам чётки с молитвой приносят много больше пользы, чем чтение в церкви. Они не оставляют без внимания церковные службы, установленные и учреждённые святыми отцами для общего служения, но совершают их по чёткам во время своих многочасовых бдений.

Мой старец был настойчив в устной молитве. Мы её не прекращали никогда. Я обычно, если никого не было рядом со мной, кричал молитву. И произносил её до тех пор, пока не заболит горло. Я говорил старцу:

— Старче, от молитвы болит мой рот, мой язык, перехватило гортань. Не могу вздохнуть, болит сердце. Гортань моя как рана.

Пускай будет рана! Ничего страшного. Терпение! Молитву не прекращай никогда! Говори её. Эта боль принесёт духовное наслаждение. Если не испытаешь боль, плода молитвы не увидишь. Она тебе поможет. Тебя утешит. Тебя научит. Сделает тебя светом. Тебя спасёт. «Воскликни и возгласи» молитву. Молитвой, трезвением и вниманием охранишь ум свой. Ум твой да будет обращён не наружу, а внутрь. Не слова, поучения, проповеди, но много-много смиренной и со слезами молитвы. В этом суть, в этом Путь Отцов, вот что есть заповедь и наставление дедов ваших. Покажи её на деле. Потому что если нет делания то какая речь может у тебя идти о небесных созерцаниях?

Да будет благословенно. Но моё сердце болит при выдохе и вдохе.

Ничего с тобою не случится!

Когда я говорил молитву и пытался отсечь всякую мысль и всякий образ и удерживать внутри себя только молитву, искуситель говорил мне посредством помыслов: «сейчас сдохнешь»! И я отвечал: «Пускай сдохну. Буду сражаться здесь, пока не умру».
Весь день старец напоминал нам: «Держите молитву! Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Она вас спасёт. Имя Христово просветит ваш ум, укрепит вас духовно, поможет вам в брани против демонов. Возрастит в вас добродетели и станет для вас всем». Потому и понуждал нас, молодых послушников, к практическому способу устной молитвы.

Как его собственная жизнь была постоянным понуждением в деле молитвы, так он настаивал, чтобы и мы понуждали себя, сколько можем, погрузить имя Христово в наши сердца.

Таково было обучение нашего старца: побудить нас, подтолкнуть, наблюдать за нами и постоянно нам напоминать, чтобы мы поминали в молитве имя Божие непрестанно, по слову святого Григория Богослова: «памятовать о Боге необходимее, чем дышать» (Слово 27-е).

Старец мне говорил:

Когда возьмёшь послушника, не учи его ничему иному кроме молитвы, потому что молитва принесёт ему благоговение, божественное рачение, внимание, рвение к духовному и чистую исповедь, всё принесёт молитва.

Существуют и сегодня духовные наставники, хотя их и можно пересчитать по пальцам, которые не только подвизаются сами, но и преподают сие правильное богопросвещённое учение умной молитвы, которая божественно обновляет и преобразует душу молящегося. Но, соответственно, душа остаётся больной и немощной, если владеет этим учением, но не применяет его на деле.

Много раз, когда я молился умно, следуя в точности учению нашего старца, иногда мой ум с непостижимой скоростью проникал в небесные духовные созерцания, которые превосходили вещественную природу, а иногда я чувствовал, что моя молитва не может преодолеть потолок моей келии.

И находясь в таком недоумении, я спросил:

Старче, иной раз во время молитвы мой ум не может преодолеть крыши моей келии. Почему я чувствую такое препятствие?

Бесы, чадо моё, незримо нас окружающие, они препятствуют, по домостроению Божию и попущению, для того чтобы мы на собственном опыте научились невидимой брани с ними. Чадо моё, и лодочник делает так: когда есть ветерок продвигается без труда при помощи паруса, но когда наступает штиль, тогда берёт в руки вёсла. И тогда трудится, проливает пот и продвигается вперёд. Так и мы. Когда приходит благодать Божия, тогда молитва говориться сама. Но когда, по причинам Божьего домостроения, отходит, тогда мы должны хватать вёсла, подвизаться, пролить пот и показать наше намерение.

Таким образом, наставлением нашего старца было упорство в молитве. Были ли у нас либо сильный дождь, или чрезмерные заморозки, или яростные ветры, мы должны были понуждать себя ко спасению через призывание нашего Христа.

Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго

Добавить комментарий