Спас звенигородский икона о чем молятся

Православные иконы и молитвы

Информационный сайт про иконы, молитвы, православные традиции.

Преподобный Савва Сторожевский: икона, о чем молятся, молитва, источник

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † – https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 60 000 подписчиков.

Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывания святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях. Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

Святой Савва Сторожевский — это один из самых почитаемых монахов на Руси. Его деяния, которые были утверждены верой, навсегда останутся в душах мирян и монахов. Ведь благодаря им Преподобного причислили к лику Святых. Не так давно, в 2007 году, было отмечено 600-летие его пребывания в этом почетном, божественном статусе. Еще при жизни Савва считался самым первым и любимым учеником Святого Сергия Радонежского.

Житие преподобного Саввы Сторожевского

Предположительно монах был сыном из боярского рода княжества Смоленского. К сожалению, это только догадки, так как достоверной информации нет. Также неизвестна точная дата его рождения.

Известно только то, что с юности он был очень набожным мальчиком, с детства полюбил Бога и молитву, жил в Троицком монастыре под присмотром преподобного Сергия. Позже монаха избрали духовником братии Троицкой. После смерти Радонежского, Савва стал игуменом Троицкого храма. Это было в 1392 году.

В 1390 году преподобный благословил строительство монастыря Рождества Богородицы на горе Сторожи, что находится в населенном пункте Звенигород. Этот монастырь покровительствовал сам князь Юрий Дмитриевич.

Святой не раз благословлял Юрия в походы на территорию Орды (Волжскую Булгарию, Джуке-Тау, Казань и т.д.). Большинство из этих походов завершались славной победой. Еще позже благословение старца помогло спасти Московскую Русь, которой грозило полное уничтожение от нашествия Тамерлана.

Монастырь Саввы Сторожевского в Звенигороде

Строительство монастыря закончилось к 1405 году. На территории этого святого места было воздвигнуто сразу несколько церквей. Преподобный для их росписи пригласил известного художника Андрея Рублева, который с благословением священника, стал автором Звенигородского (старомосковского) чина. Влияние преподобного на молодого художника было очень большим.

Говорят, что он сподвиг талантливого автора написать знаменитые «Троицу» и «Спас Звенигородский». Святой превратил монастырь в великолепное место того времени, куда старались попасть все верующие крестьяне.

Преподобный принимал к себе всех. Он выслушивал людские печали, давал советы. Он всегда поступал так, как его учил его родитель — Сергий Радонежский. За всю свою долгую жизнь монах не отвернулся ни от кого. Он лишь смиренно молился и направлял людей по пути Божьему.

В 1407 году старик умер. Перед своей кончиной он очень сильно болел. За три дня до смерти монах собрал Троицкую братию и рассказал о всех своих праведных деяниях. После его смерти потомки Юрия и Василия начали войну за престол. Звенигородский монастырь пришел в упадок. А память о святом источнике Саввы Сторожевского была стерта из памяти ненавистными родственниками Юрия, так как он был его наставником.

Источник Саввы Сторожевского

В XVI столетии Маркелл Хутынский написал агиограф о житие звенигородского святого. Это писание стало источником о божественных деяниях Саввы — источником его памяти и прославления. Именно благодаря Крюковским песнопения мы знаем об этом святом столько информации.

Агиографы написаны в строгом историко-филологическом принципе церковнославянского (древнерусского) языка. Александр Пушкин в свое время перевел на современный русский язык краткое житие игумена.

Чудеса, которые были сотворены звенигородским святым

Из-за войны за престол информация о преподобном была стерта из истории. О Савве знали только, как о местном святом. В средине XXVI века игумена канонизировали. А еще через столетие были найдены священные мощи преподобного в Звенигородском монастыре.

Правитель Алексей Михайлович Романов утверждал, что образ Сторожевского спас его от лап разъяренного медведя. С того времени царь считал его своим личным заступником.

Еще один примечательный случай с участием звенигородского игумена случился в 1812 году. Образ Сторожевского явился Эжену Богарне — военачальнику французского войска под командованием Наполеона. Святой попросил полководца не причинять беды монастырским стенам Звенигорода и его жителям.

Так он останется цел в войне, которую Франция проиграет. Когда предсказание игумена сбылось, Звенигородский монастырь вернул былую популярность.

Но на этом чудотворные действия молитвы Саввы Сторожевского не закончились. С 1998 года чудотворные мощи святого были перенесены в Звенигородской мужской монастырь. Это было связано с правлением коммунистов, которые запрещали монашескую и церковную деятельность.

Скит Саввы Сторожевского

Для молитвенного общения с Господом Преподобный любил удаляться из обители. Было установлено, что он отправлялся в глубокий овраг, который находился в версте от церкви. Монах ископал себе пещеру на склоне горы, недалеко от густого леса. В этой пещере он предавался слезным молитвам. Здесь он созерцал высшие обители неба и земли. Это место сохранено на века в память о святом.

В 1870 году над этим скитом была построена церковь, которую назвали в честь Саввы Сторожевского. Вскоре возле церкви возвели ансамбль монастырского Скита.

В предании сказано, что недалеко от скита звенигородского монаха находится целительный родник (источник). Говорят, что он был вызван молитвою Саввы Звенигородского. Этот родник бьет из недр земли.

Для того, чтобы добраться до этого источника нужно направляться вдоль стен Уточьей башни до Звонковой башни. Когда дойдете до ручейка, нужно перейти мостик и пройти по грунтовой дорожке по указателям. На месте источника находится деревянная часовенка и купель Саввы Сторожевского.

Говорят, что этот лечебный купель творит невероятные чудеса. Для того чтобы исцелиться душою и телом, нужно только окунуться в нем. Но многие утверждают, что он действует только на истинно верующих. Источник помогает только тем, кто непреклонен в своей вере и несет ее в своем сердце

Святой Савва Сторожевский — в чем помогает

К Преподобному монаху люди обращаются со всех уголков России и других стран СНГ.

  • Ему молятся, даже не зная, в чем он помогает;
  • Ему рассказывают о своих проблемах, и им становится легче;
  • Святой помогает всем своей незримой рукой;
  • Он направляет заблудшие души к Богу;
  • Святой обязательно ответит на праведную, искреннюю молитву.

Особенно сильная молитва к Преподобному 16 декабря. В этот день святого просят:

  • о праведности;
  • о укреплении веры;
  • о исцелении себя или близких;
  • о здравии;
  • о непорочности.

Икона Саввы Сторожевского

Икона звенигородского игумена выполнена в достаточно простом стиле. Ее основа положена на подвиги монаха и его служение Христу и Богородице. Даже на иконе Савва Сторожевский несет слово Божье в угоду Господу Иисусу Христу.

На этой иконе он изображен в монашеском одеянии. Поверх одеяния черная мантия. Эта мантия развернута и чем-то напоминает ангельские крылья. Цвет мантии — черный. Он символизирует совершенство отречения от суетного мира, покой и отказ от страстей.

Лик Святого обращен к молящемуся человеку. Так верующий человек лучше настраивается на духовный, внутренний диалог, как со святым, так и с Господом.

Текст православной молитвы Савве Сторожевскому:

О пречестная и священная главо! Небеснаго Иерусалима гражданине, Пресвятыя Троицы обиталище, преподобне отче Савво! Велие имея дерзновение ко Всемилостивому Владыце, молися о стаде ограды твоея и о всех по духу чадех твоих. Не премолчи вопия за ны ко Господу и не презри верою и любовию чтущих тя. Испроси предстательством твоим у Царя царствующих мир Церкви, под знамением креста воинствующей, архиереом святительства благолепие, монашествующим доброе в подвизех течение; святей обители сей, граду сему и всем градом и странам охранение; миру безмятежие и мир, глада и пагубы избавление; старым и немощным утешение и подкрепление, юным и младенцам благое в вере возрастание, в Евангельском учении твердое обучение, и в чистоте и целомудрии пребывание; вдовицам и сиротам милость и заступление, плененным отраду и возвращение, болящим исцеление, малодушным успокоение, заблуждшим исправление, согрешающим дух сокрушения, бедствующим, и всем, благодатной помощи требующим, благовременну помощь. Не посрами нас, к тебе с верою притекающих, споспешествуй, яко чадолюбивый отец чадам, и нам понести иго Христово во благодушии и терпении, и всех управи в мире и покаянии скончати живот свой непостыдно и преселитися со упованием во обители небесныя. Идеже ты, по трудех и подвизех, ныне водворяешися со Ангелы и Святыми, зря и прославляя Бога, в Троице славимаго, Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Господь всегда с Вами!

Смотрите видео о житие преподобного Саввы Сторожевского:

Андрей Рублёв.

1410-е.

Если бы сейчас сохранились все или большинство произведений, созданных художником, можно было бы представить картину его творчества с большой долей точности. Однако и малый набор аналогий дает возможность утверждать: звенигородские иконы созданы близко по времени к владимирским фрескам 1408 года.

Некоторые фрески владимирского Успенского собора кажутся эскизами, набросками, легкими и блистательными к тем удивительным по красоте и высоте образам, которые воплотились в трех иконах звенигородского происхождения. Вызревший интерес к духовному «портрету», внутреннему миру человека, представление о высокой его идеальности нашли законченное воплощение в невероятной силе и красоте живописи Звенигородского чина. Это итог, итог долгих раздумий и поисков, художественных и духовных. У многих исследователей наметилась склонность датировать чин 1410-ми годами после Владимира и перед работами в Троицком монастыре в 1420-х годах. Такой вывод не входит в противоречие с построениями исторического характера.

Принимая «монастырскую версию» как наиболее вероятную, мы можем мысленным взором представить себе инока Андрея, уже пятидесятилетнего, летним вечером при солнечном закате, на открытой паперти-галерее только что срубленного из золотистого дерева монастырского храма. В этот вечер, усталый и сам потрясенный, мастер отложил кисть – в вечер, когда окончена была икона Спаса…

Рублев избрал для звенигородских икон очень большой размер. Поясные изображения получились превышающими человеческую меру. Это позволяло увидеть из любого места храма, где бы ни стоял человек, смысл, настроение, вложенные художником в написанную икону. В самой избранной на сей раз Рублевым величине ликов видно желание многое сказать людям именно через лицо, показать открыто и ясно внутреннее состояние образов. Художник готовил встречу лицом к лицу своих современников и жителей вечного мира.

Он сиял еще свежими, непросохшими красками, этот прямо и благосклонно смотрящий на всех, кто приходит, обращается к нему, светлый, добрый и всеведущий Иисус с книгой в левой руке и приподнятой, благословляющей правой рукой, наставник и учитель в древних одеждах странствующего проповедника. Мягко сиял золотой свет фона. По золоту – знаку и образу незаходимого «невечернего» света вечности – всего минуту назад яркой киноварью его, Андрея, рука вывела четыре буквы, сокращенно обозначила имя – Иисус Христос. И той же твердой кистью проведена была окружность венца…

Чтобы глубже понять Рублева в звенигородском деисусе сейчас, почти шесть столетий спустя, необходимо представить себе применительно к этим произведениями особенно к «Спасу», некоторые мировоззренческие черты, свойственные средневековью вообще и присущие собственно рублевскому времени. Это позволит найти место Звенигородского чина в духовной биографии художника.

За многие столетия у разных народов, от Северной Африки до новгородских владений на Белом море, от Палестины до Скандинавии, не было места, где бы не знали такой иконы. Этот образ нес в типе лица, одежды, книге, надписи имени на фоне неизменные черты единого иконописного предания. Но нигде и никогда не было создано двух совершенно одинаковых образов. Личность художника, его жизненный опыт, национальность, настроения и веяния его времени налагали определенный отпечаток не только на живописную манеру, но и на глубинное понимание образа. Отпечаток времени и личности мог быть очень легким, едва уловимым. Но большой художник, особенно такой, в котором сочеталось высокое мастерство с даром мыслителя, умел вдохнуть свой огонь в освященное традицией…

Всегда и везде Иисус изображался «по человечеству», однако искусство многими средствами выражало «надмирное» начало. Многообразны способы, какими художники передают важную для них идею. В основном это достигается тем, что, используя более позднее понятие, можно было бы назвать психологической трактовкой образа. Иногда в образе Христа подчеркнута и выделена невместимая в человека творческая сила, суровая и грозная. Такие образы русское искусство знало издавна. Четырнадцатое столетие принесло значительное многообразие в постижение и выражение этой идеи. Опыт исихастского созерцания отразился в искусстве созданием «Спасов» отрешенных и всеведущих. В их лицах виделось знание, недоступное человеку. Рублев знал все эти иконы. Их писали и византийцы, и русские, их ученики. Несомненно, он впитывал заложенное в них. Этот опыт сказался в звенигородском «Спасе», опыт вершин искусства предшествующей эпохи. Но было здесь и другое, была иная, совсем иная основа.

Лик рублевского Спаса дышит силой и покоем. Это лицо зрелого человека в мерном расцвете духовных и физических сил. Его во времена Рублева назвали бы «средовеком». Сильно открытая, крепкая шея Спаса повернута как бы несколько в сторону, в то время как лицо, обрамленное тяжелой шапкой длинных, спускающихся почти до плеч волос, обращено прямо к зрителю. Такое соотношение разворота шеи и лица сообщает сразу ясно уловимое движение по направлению к человеку, который стоит перед иконой. Небольшие, чуть суженные глаза внимательно и доброжелательно смотрят из-под слегка приподнятых бровей. В нежном живописном свечении лица, написанного плавными бликами прозрачной охры, с теплыми высветлениями, которые мягко обозначают объемы, этот взгляд определенно выделен. Рублев четкой, уверенно очерченной линией обозначил глаза, верхние веки и брови. Это мастерское соединение чисто живописных приемов с линейными роднит стиль «Спаса» с фресками Успенского собора во Владимире. Различие состоит в степени проявления того и другого начала. В лике иконы Рублев «скрыл», «погрузил» линию в живопись. Лишь в отдельных деталях линия проявляется, звучит в полный голос. Но его редкий дар рисовальщика виден здесь в изумительном по красоте силуэте, в котором статичность соединяется с легким живым движением.

«Спас» Рублева поразил современников. Отпечаток огромного впечатления, которое он произвел на людей XV века, несет на себе не одно произведение даже из того немногого, что сохранило для нас время из икон этого столетия.

В чем же был секрет, позволивший иконе стать как бы новым «изводом» столь важного для культуры того времени изображения? Современный исследователь творчества Рублева пишет: «На рубеже двух столетий в деисусном ряду одного из храмов московской земли едва ли не впервые взглянул на молящегося светлый и всеведущий рублевский «Спас» (В. А. Плугин). Этот вывод не совсем верен. Ростово-суздальская иконопись, которая была почвой и одной из основ искусства Москвы, с начала XIV века знала образы Христа светлые, добрые, кроткие. Любовь и поддержку несли писавшие их художники своим современникам. Но именно Рублев в высочайшем художественном воплощении собрал, восполнил и завершил все то, что завещало ему не одно поколение художников, что было столь близко и нужно сердцу русских людей – создать совершенный образ существа любящего, несущего утешение и надежду.

Многосторонен этот образ, каким рисует его предание. Черты трагического одиночества среди «рода лукавого и маловерного». Гнев перед показной фарисейской верой, забывшей ради буквы закона милость к человеку. Но в многообразии письменного предания склонен был русский человек выделить самое главное, что он видел в Спасе, – любовь, готовность пострадать за ближнего вплоть до мучительной смерти. Совершенство для Рублева видится в постоянной готовности помочь, поддержать, спасти. Ту же мысль ясно выражала и надпись, которая была когда-то начертана Рублевым на раскрытых листах книги в руке Иисуса. Надпись эта утрачена, поскольку от иконы сохранилась лишь голова и малая часть одежд. Но другая древнейшая икона, написанная в середине XV века – «реплика» на звенигородского «Спаса», – позволяет предположить, с какими словами, глубоко созвучными образу, обращался к людям со страниц раскрытой книги рублевский Христос: «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные и аз упокою вы». Такая надпись раньше в русском искусстве не встречалась. Возможно, сам Рублев выбрал ее для своего исполненного заботы и доброты образа» (*Надпись читается на самой близкой по времени и типу московской иконе, вложенной в Троице-Сергиев монастырь Фомой Симоновым. Икона хранится в Третьяковской галерее.).

Не кажется преувеличением мысль современных нам историков древнерусской культуры о том, что Андрей Рублев создал образ именно «русского Спаса». Мягкость, внутренняя теплота этого образа позволяют даже уловить русские черты в типе лица звенигородской иконы. Однако нельзя думать, оставаясь в границах исторической достоверности, что художник старался переносить, вплавлять в устоявшуюся веками иконографию черты лиц своих современников. Это было бы просто невозможным для мировоззрения средневекового мастера, продолжателя иконописного предания. Но все же под кистью Рублева столь свойственное русским людям выражение спокойствия, мягкости и открытости не могло не передаться строгим чертам Иисуса.

В возрасте около пятидесяти лет писал Рублев звенигородские иконы. Глубоким покоем веет от этих произведений зрелого мастера. Он сумел, видимо, постичь в значительной мере опыт «внутренней тишины». К этому времени он уже прошел путь русских подвижников, которые, по слову историка, «не переставая спасаться «от мира»… почувствовали себя в силах начать «встречное» движение – в мир, к миру…». Иначе ему не под силу был бы этот удивительно светлый, исполненный любви образ, столь ясный и открытый для человека.

Наверное, первой в Звенигородском чине Андрей написал эту икону – основание, средоточие деисуса, смысловой его центр. Еще не просохли в теплом дуновении летних дней ее краски, а ученики-подмастерья уже приготовили доски для других икон, большие, с глубокими пологими ковчегами. Знали ученики безмерную ценность образов, которые вскоре воплотит на их глазах старец изограф. И в своем труде, казалось бы, невеликом, старались быть достойными его помощниками. Тщательно выбирали дерево, стойкое, выдержанное. Редкой красоты, вытканную «елочкой» ткань положили они паволокой. Тонкий, отполированный, как мрамор, левкас – тоже их вклад в работу чтимого мастера. Они, видимо, любили своего дружинного старца Андрея. Не будь этой слаженности в дружине, окажись хоть немного более хрупким левкас, тресни небрежно подобранная доска – и нам, быть может, никогда не привелось бы увидеть ни «Спаса», ни «Апостола Павла», ни «Архангела Михаила».

Читайте также:  Значение икона владимирская божья матерь в чем помогает молитва

Валерий Сергеев. «Рублёв». Серия ЖЗЛ №618.

Андрей Рублев. Звенигородская история

Путешествия по подмосковной земле

С живописными местами подмосковного Звенигорода прочно связаны имена двух крупных, глубоко почитаемых православных святых — преподобных Саввы Сторожевского и Андрея Рублева. Но память о святом Савве, ученике Сергия Радонежского, игумене Рождественского монастыря на горе Стороже, никогда не иссякала в этих местах. А вот чтобы крепко связать имя великого иконописца со Звенигородом, исследователям пришлось потрудиться. И сама история «прописки» Андрея Рублева в этом подмосковном городке почти детективная.

Звенигородская тайна

Началась эта история в 1918 году. Искусствоведам не хватало доказательств выдвинутого предположения — фрагментарно обнаруженные в Успенском соборе Звенигорода фрески исполнены гениальным Андреем Рублевым. Чтобы обосновать эту гипотезу, нужно было найти здесь и другие произведения мастера, которые четко говорили бы: да, Рублев работал в Звенигороде. Ведь ни летописи, ни иные источники не дают никаких сведений об этом. О трудах знаменитого иконописца в Москве, во Владимире, в Троице-Сергиевой обители — да, говорят. А о Звенигороде — ни слова.

Участникам той научной экспедиции 1918 года чрезвычайно повезло. На свет были явлены три иконы: образы Спасителя, архангела Михаила и апостола Павла — так называемый Звенигородский чин Андрея Рублева. Эти шедевры русской иконописи стали величайшим открытием отечественного и мирового искусствоведения. Но как они были найдены? Официальная версия гласила: под грудой дров в сарае. Лишь недавно выяснилось, что на древние иконы, временно хранившиеся в кладовой, обратил внимание ученых местный священник. А сарай с «бесхозными» досками возник, очевидно, в качестве прикрытия факта изъятия.

Как бы то ни было, Звенигородский чин задал искусствоведам загадку. Три его иконы представляют собой часть деисуса — главного ряда икон в иконостасе. Это так называемое «моление» — центральной фигуре Христа предстоят по бокам в молитве Божия Матерь, Иоанн Предтеча, архангелы Михаил и Гавриил, апостолы Петр и Павел, святые. Число предстоящих и, соответственно, икон зависит лишь от размеров храма и ширины алтарной перегородки. Звенигородский чин, имеющий в составе образ апостола Павла, должен был состоять как минимум из семи икон. Так вот, у ученых появились сомнения — а мог ли он разместиться во всю ширину в Успенском соборе? Тогда на этот вопрос ответили «нет» и стали искать другой храм, которому изначально принадлежал рублевский деисус. Испробовали разные варианты, и все последующие поиски отказывали Звенигородскому чину в звенигородском происхождении. Так работал ли Рублев в Звенигороде?

Вопрос сложный, в чем-то загадочный. К нему мы вернемся ниже.

В Успенском соборе

Не менее загадочно и происхождение самого Андрея Рублева. Биографические сведения о великом художнике столь ничтожны, что какие-то страницы его жизни исследователи просто домысливают. Родовые его корни могли быть и в Радонеже, и в Пскове, и в тверских краях, и в белозерских, и в иных. Не коренной москвич, свои первые шаги на Московской земле Рублев как художник мог делать в Троице-Сергиевом монастыре, где принял монашеский постриг. А мог и в великокняжеских художественных мастерских Кремля, где работал над украшением книг миниатюрами. Можно и совместить эти гипотезы, предположив, что мирянин Рублев в конце 1390-х годов ушел из кремлевских мастерских, чтобы стать монахом в обители Сергия Радонежского. И лишь после этого стал известен как мастер крупных иконописных форм. А произойти это могло, например, с подачи Саввы Сторожевского, который в 1399 году перешел из Троицкого монастыря на гору Сторожа под Звенигородом. Пригласил туда Савву князь Юрий Звенигородский, попросив старца основать новую монашескую обитель.

Князь Юрий, второй сын Дмитрия Донского, считался по завещанию отца претендентом на московский престол, наследником старшего брата — великого князя Василия I. Звенигород, самый крупный из подмосковных городов того времени, был столицей его удельного княжества. Стараниями Юрия он превратился в те годы в один из культурных центров Московской земли. Честолюбивый звенигородский князь, соперничавший со старшим братом, ни в чем не хотел уступать Москве. Величие своей удельной столицы он обеспечивал широкой программой строительства и украшения города, приглашая для этого лучших мастеров — зодчих, художников, мастеровых. Возвел мощную, неприступную деревянную крепость на холме над Москвой-рекой (княжеский кремль — Городок). В нем — белокаменный Успенский собор, прекрасный образец раннемосковского зодчества (к сожалению, утративший ныне многое из своей красоты). В пригородном Саввином монастыре построил каменный же Рождественский собор. Главным в этой архитектурно-художественной программе была, конечно, духовная составляющая.

Как крестник Сергия Радонежского и духовный сын Саввы Сторожевского, ученик их обоих, церковный благотворитель и храмоздатель, князь Юрий был глубоко проникнут идеей религиозного преображения Руси. Вдохновителем этого национального возрождения на путях святости, единения народа в порыве ко Христу, к превращению в Святую Русь и был Сергий Радонежский. Он же стал одним из главных идеологов освобождения Руси от татаро-монгольского рабства. Сергий благословил Дмитрия Донского на смертельную битву с татарской ордой Мамая. Эту битву на поле Куликовом и сам радонежский игумен, и его современники считали великим жертвенным подвигом Руси, мученичеством русских воинов «за святые церкви и за православную веру». Вся та эпоха, в которую жил Рублев, пронизана памятью о знаменательном событии Куликовской победы.

Как сын Дмитрия Донского и наследник московского престола, князь Юрий видел свой долг в том, чтобы продолжать дело отца и «наставника земли русской» Сергия — собирать воедино Русь для дальнейших побед. Об этом свидетельствует и программа фресковой росписи его Успенского собора на Городке. Создана эта роспись около 1401—1404 годов. В том, что часть фресок принадлежит кисти монаха Андрея, у исследователей давно нет сомнений. Это самая первая дошедшая до нас крупная работа прославленного мастера. Возможно, имя по­дающего большие надежды художника, троицкого инока, подсказал князю Юрию Савва Сторожевский. Содержание же храмовой стенописи утверждал, безусловно, сам Юрий Звенигородский.

За века сохранилось немногое. Лучшие фрагменты фресок расположены на восточных столпах храма, отграничивающих алтарную часть, на их обращенных к центру собора гранях. Рублеву тут принадлежит авторство медальонов с мучениками Флором и Лавром. Эти два изображения замыкали фриз, опоясывавший поверху всю восточную, алтарную стену храма и содержавший образы христианских мучеников за веру. Если вспомнить, что Сергий дал благословение на Куликовскую битву 18 августа, в день памяти Флора и Лавра, то будет понятен замысел храмовой росписи. По крайней мере существенная часть ее — это прославление жертвенного подвига русских людей, шедших на Куликово поле, чтобы испить там чашу смертную и принять венцы мученичества «за други своя».

Во всем дальнейшем творчестве Андрея Рублева, «иконописца преизрядна», глубокого мыслителя и богослова, «всех превосходяща в мудрости», смиренного аскета, молитвенника и лиричнейшего художника, будет сквозить эта тема героики, драматизма и жертвенности эпохи. Поразительного времени в истории страны, когда разрозненная, израненная Русь собирала себя воедино, восстанавливала свои духовные силы.

«Троица»

Через несколько лет, около 1410 года, судьба вновь приведет инока Андрея в Звенигород. К тому времени он уже знаменитый, признанный мастер-иконник и стенописец, исполнитель важных княжеских заказов, расписавший со своим товарищем Даниилом Черным бывший главный храм Руси — Успенский кафедральный собор во Владимире. За два года да того, в 1408-м, Русь подверглась очередному татарскому нашествию. Были разорены и выжжены многие города и монастыри, множество храмов нуждалось в восстановлении и новом убранстве. Звенигородская крепость «агарянам» оказалась не по зубам (ее стены на высоких валах, обмазанные глиной, и поджечь было нельзя). А вот Саввино-Сторожевская обитель наверняка была сожжена. Как и Троице-Сергиева, на восстановление которой у троицкого игумена ушло три года. На возрождение запустевшего Сергиева монастыря жертвовали, конечно, оба князя, московский и звенигородский. Но, по одной из современных версий, вклад Юрия, горевшего усердием веры и честолюбием, оказался бесценнее.

Этим вкладом, возможно, стал тот самый Звенигородский чин, деисус, заказанный князем первому иконописцу Руси Андрею Рублеву. Автор этой версии (искусствовед В. В. Кавельмахер) полагает, что Звенигородский чин был написан для деревянной Троицкой церкви, построенной в 1411 году. Через 12 лет, когда на месте деревянного возвели уже каменный Троицкий храм, деисус Рублева по ряду причин не нашел себе места в нем. Через какое-то время он вернулся в Звенигород, где и продолжил существование в качестве местного иконостаса.

Но есть и иная версия, предложенная рублевоведом В. А. Плугиным. Согласно ей, Андрей Рублев писал Звенигородский чин… все-таки для Успенского собора на Городке, где он и был найден. Круг поисков замкнулся. Князь Юрий пожелал, чтобы в его домовом храме стоял иконостас прославленного изографа, большого мастера «богословствовать в красках». Для этого князь не пожалел и целостности фресковой росписи. Ведь новый широкий деисус встал от стены до стены, закрыв те самые столпы с Флором и Лавром (отчего и были у ученых сомнения в принадлежности чина этому храму). И состоял он не из семи икон, а минимум из девяти.

Как бы то ни было, оба исследователя сходятся в одном. Звенигородский чин составлял один иконостасный ансамбль с вершинным произведением преподобного Андрея — иконой «Троицы Живоначальной». Их роднят многие стилистические черты, особенности колорита, композиционно-графические характеристики, наконец, совершенство исполнения. Время разлучило их, но до того они являли собой нерасторжимое единство. Кроткий, совершенный в своем человечестве Спас, исполненный тонкого лиризма архангел Михаил, углубленный в себя апостол Павел — и неотмирная гармония трех ангелов, образ неизобразимого триединства Божества. Иконописный гимн Божественной любви…

Это означает, что «Троица», если и появилась на свет не в Звенигороде, во всяком случае написана по заказу звенигородского князя. И создана она была «в похвалу» Сергию Радонежскому, с которого на Руси началось особенное почитание Святой Троицы. Можно сказать, Сергий спас Русь, направив ее взор к Троице, научив любви и преодолению «ненавистной розни мира сего», духовному и национальному единению по образу Триединства.

«Умолены были»

Инок Андрей был одним из множества «птенцов гнезда» Сергиева, прямым продолжателем его молитвенных подвигов и служения ближнему, под которым понимался весь православный народ Руси. Неудивительно, что в 1420-х годах уже маститого старца Андрея зовут из Москвы в Троицкую обитель, где совершается великое событие. Сергия Радонежского прославляют в лике святых, а его обретенные мощи переносят в новый, каменный Троицкий храм. Попечителем строительства вновь выступил князь Юрий Звенигородский. Но заказ на росписи храма и его иконостас государевы иконописцы Андрей Рублев и Даниил Черный получили не от него, а от троицкого игумена Никона. «Сказание о святых иконописцах» свидетельствует, что «чудные добродетельные старцы и живописцы» «умолены были» Никоном взять на себя этот большой труд. И добавляет: оба иконописца «прежде были в послушании у преподобного Никона». По этой подробности мы и знаем, что некогда Андрей и Даниил числились иноками Сергиевой обители, уже после смерти самого Сергия (в 1392 г.). А в другом источнике Даниил назван учителем Андрея. Скорее всего, это было духовное руководство старшего, более опытного монаха младшим, новоначальным иноком. Ведь оба были иконописцы и, вероятно, при появлении Андрея в монастыре сразу «нашли» друг друга, разделили одну келью на двоих, вместе трудились, постничали и молились — уже до конца жизни.

Почему игумену Никону пришлось умолять их? Оба находились уже в преклонном возрасте. Может быть, одолевали немощи, болезни. А может, в последние годы жизни они усилили молитвенные труды, завершив или существенно ограничив художническое делание. Но именно эта деталь — «умолены были» — говорит о том, что творческий расцвет Рублева, зрелость его как иконописца остались позади. Ведь не может художник, еще чувствующий в себе творческие силы, не сказавший «главного», отказываться от работы, позволяющей как раз это «главное» высказать. Таким главным для Рублева была его «Троица». И не в середине 1420-х годов, как датировали эту икону прежде, родилась она, а раньше. Новой же «похвалой» Сергию от славных иконописцев стал расписанный и украшенный под их руководством храм Святой Троицы.

В этой работе была занята многолюдная артель художников. Андрей и Даниил лишь управляли этим «хором», в котором каждый из талантливых иконописцев, собранных отовсюду Никоном, выводил свою партию. Рублеву в этом иконостасе принадлежит общий замысел и прорисовка композиций: скорее всего, он выступил здесь в роли знаменщика, т. е. намечал рисунок икон. Но не только. К примеру, икона «Явление ангела женам-мироносицам» определенно говорит, что Рублев творил и новые, небывалые до того иконографические сюжеты.

Троицкий иконостас и поныне можно видеть в соборе. Это единственный, связанный с именем Андрея иконостас, дошедший до нас полностью. А вот фрески были сбиты и переписаны в XVII веке. Можно лишь с уверенностью надеяться, что поздние росписи повторяют схему и композиции стенописи 1420-х годов.

Андроников монастырь

Сам Андроников монастырь, где сейчас размещен музей, носящий имя великого иконописца, — это место тишины и покоя. Неспешно обходя по кругу потемневший от времени, но все такой же прекрасный, живописный храм, можно представлять себе, как этих камней касалась рука смиренного инока Андрея. Как сидел он на помосте над входом в храм и писал свою последнюю работу — образ Нерукотворного Спаса (таким запечатлела его миниатюра XVII века). И как, уже оставив эту временную жизнь, «в сиянии славы» явился он в келье разболевшемуся Даниилу, позвав его в «вечное и бесконечное блаженство…».

Как добраться до Звенигорода:

Автобусом № 881 от станции метро «Строгино», автобусом № 455 от метро «Тушинская», автобусом № 452 от метро «Кунцевская». Можно доехать и на электричке до станции Звенигород, но оттуда придется добираться до города на такси или местном автобусе. Бывший Городок, ныне лесистый холм с остатками валов и Успенским храмом, расположен на западной окраине города. В двух километрах от него, вдоль шоссе на юго-запад, расположен Саввино-Сторожевский монастырь.

Звенигородский полуфигурный деисусный чин

213
  1. Спас [1410-е годы]
  2. Архангел Михаил [1410-е годы]
  3. Апостол Павел [1410-е годы]

Чин называется Звенигородским по месту своего открытия — все три иконы найдены в 1918 году в одном из сараев близ Успенского собора на Городке в Звенигороде.

Ниже цитируются:

  • = Антонова В. И., Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи XI — начала XVIII в.в. Опыт историко-художественной классификации. В 2-х томах.
  • = Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века.

¦ 229. Чин деисусный.

1420-е годы. Андрей Рублев

  • Спас — фрагмент 1 . 158 × 106. [12863]
  • Архангел Михаил. 158 × 108. [12864]
  • Апостол Павел. 160 × 109. [12865]

1 О его композиции см. примеч. 1 к № 236.

Фигуры чина представлены несколько ниже пояса. Осанка и облик Спаса (сохранились часть головы и торса) выражают спокойное обаяние человека с глубокой внутренней жизнью. Лицо его продолговатое, с мягкими чертами, взгляд сосредоточенный, как бы обращенный внутрь себя, волосы удлиненной головы русые. Гиматий темно-голубой, хитон — красновато-коричневый (сохранились незначительные фрагменты). На уцелевшей части фона — следы золота.

На обнажившихся досках три незначительных фрагмента первоначальной живописи: вверху слева — у верхнего поля, слева же — на уровне плеча Спаса и внизу — над нижним полем. Здесь уцелели следы киноварного обреза раскрытой книги (см. № 236), кроме того, на липовой доске и ее полях — фрагменты более позднего левкаса с живописью XVII и XVIII веков. Небольшие частицы левкаса XVII века уцелели также в нижней части правого поля, на приделанной справа обнажившейся теперь еловой доске.

Архангел Михаил изображен со склоненной, поникшей головой, покрытой крупными круглыми локонами светло-каштановых волос. На плечах его — цвета розового коралла гиматий, ложащийся мягкими складками поверх голубого хитона с широким золотым аламом, украшенным несохранившимися цветными камнями (уцелели следы). Золотистые крылья архангела со светло-голубыми папоротками обрезаны полями иконы, что усиливает монументальность фигуры. В волосах — светло-голубая повязка. В кисти левой руки с отчетливо нарисованными ногтями — коричневое мерило. Правая рука раскрыта на уровне пояса. Нимб, фон и поля золотые, на верхнем и нижнем полях широкая красная опушь. Живопись нижней части иконы и левого верхнего угла утрачена до доски. Здесь сохранились фрагменты живописи XVII и XVIII веков, лежащей непосредственно на доске, без паволоки.

Величием мудрости проникнута могучая фигура апостола Павла. Понурив в задумчивости голову с высоким, испещренным морщинами лбом, он устремил вверх рассеянный взгляд глубоко сидящих, окруженных густыми тенями глаз. Фигура апостола окутана серовато-сиреневым гиматием. Светло-голубой хитон образует свободные складки. Руки поддерживают у груди большую полураскрытую книгу: посредине красного обреза виднеется часть открывшейся страницы. Левый, нижний угол иконы разрушен до ее середины: от левой руки и книги уцелели лишь небольшие части. Нимб, фон и поля золотые. Вверху сохранились фрагменты красной опуши. На нижнем поле — остатки левкаса с живописью, относящейся к XVII и XVIII векам. Вохрение у Спаса и Михаила по санкирю темной охры золотистой охрой,
¦ со слабой подрумянкой. Вохрение у Павла по оливковому санкирю плотной розоватой охрой 2 . Описи складок более темные, в тон. Пробела в несколько жидких слоев, с постепенным высветлением.

Читайте также:  Каким иконам молится в церкви фото икон

2 Трактовка лица Павла с его морщинами приближается к изображению в деисусном чине Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, относящемуся к 1425–1427 гг. Одинаково также вохрение на обеих иконах. Апостол Павел из Васильевского чина (ГРМ) написан в несколько другой манере, более схожей с живописью архангела и Спаса Звенигородского чина. Не написал ли Даниил Черный, неизменный участник творчества Рублева, изображение апостола Павла для Звенигородского чина и для Троицкого собора? Известно, что с Даниилом Черным Рублев работает неразлучно с 1408 г.

Доска средника липовая; еловая доска справа прибавлена при реставрации XVI века, три шпонки врезные. Из них нижняя первоначальная, другие две (сквозные) добавлены при реставрации 1919 года. Доски остальных двух икон липовые, шпонки врезные, встречные.

Паволока, открывшаяся на иконе архангела Михаила — редкий образец узорного ткачества XV века. На иконах Спаса и Павла паволока из крупнозернистого холста. Левкас, яичная темпера.

Чин происходит, по-видимому, из Воскресенского Высокого монастыря в Москве, откуда части его были перевезены в XVIII веке в Саввин-Сторожевский монастырь в Звенигороде 3 . Иконы найдены в 1918 году Г. О. Чириковым под дровами в сарае близ Успенского собора на Городке.

3 Обнаружение икон Звенигородского чина в 1918 г. близ Успенского собора в Звенигороде заставило И. Э. Грабаря считать, что они несомненно происходят из этого собора ( И. Э. Грабарь , Андрей Рублев. — В кн.: «Вопросы реставрации», I, М., 1926, стр. 95). В. Г. Брюсова, обмерившая ширину Успенского собора на Городке в его алтарной части, установила, что Звенигородский деисусный чин, состоявший из семи икон (на что указывает изображение апостола Павла), не мог поместиться в этом соборе. Однако найденные В. Г. Брюсовой сведения описи 1697–1698 гг. (ЦГАДА, Приказные Дела, опись 1697–1698 гг. Дело по челобитью протопопа Андрея, связка 644, № 24) говорят о том, что все семь икон в это время были развешаны по стенам Успенского собора на Городке. Это заставило В. Г. Брюсову предположить, что Звенигородский чин попал сюда из расположенного по соседству Саввина Сторожевского монастыря и был написан для его собора Рождества Богоматери. Обмеры алтарной части этого собора, произведенные В. Г. Брюсовой, подкрепили ее предположение (см. В. Г. Брюсова , Фрески Успенского собора на Городке города Звенигорода. Автореферат диссертации, М., 1953, стр. 9–10). Вследствие этих соображений было принято датировать Звенигородский чин временем до 1407 года — года кончины игумена Саввы Сторожевского. При нем между 1399 и 1407 гг. происходила постройка и внутренняя отделка собора его монастыря ( С. Смирнов , Историческое описание Саввина Сторожевского монастыря, М., 1860, стр. 6, 9). Произведенное В. О. Кириковым укрепление икон чина и обследование уцелевших на его обнажившихся досках фрагментов живописи XVII и XVIII вв., а также характер реставрации доски Спаса позволили утверждать, что чин был в полуразрушенном состоянии уже в XVII в. Повреждения говорят о том, что их нанесение в апостольском ряду в соборе Саввина монастыря мало вероятно. Данные о приписке к Саввину монастырю девятнадцати оскудевших обителей в середине XVII в. позволили предположить перемещение чина в Саввин монастырь именно в это время. О том, что иконы Рублева, переданные из Успенского собора на Городке снова для реставрации, находились в монастыре в середине XVIII в., говорит известие приходо-расходных книг Саввина Сторожевского монастыря от 1758 г. Здесь сообщается, что «куплено к деланию иконостаса Рублева клею пуд» (см. ЦГАДА, фонд 1199, ед. хр. 169). Кроме того, демонстрация чина на юбилейной выставке Андрея Рублева в ГТГ заставила убедиться в том, что его написание почти современно Троице, созданной Рублевым в 1422–1427 гг. ( В. И. Антонова , Андрей Рублев и его произведения. Каталог юбилейной выставки Андрея Рублева. М., 1960, стр. 12–14). Повторение Звенигородского чина в Облачном чине Никольского Единоверческого монастыря (см. № 238), относящемся к 1447–1453 гг. и происходящем из церкви Анастасии Узорешительницы, напротив Б. Дмитровки в Москве, заставило искать прототип этого чина по соседству. Таким соседним монастырем был Воскресенский Высокий монастырь на Тверской ул. (см. его план у П. В. Сытина в «Истории планировки и застройки Москвы». — В кн.: «Труды Музея истории и реконструкции Москвы», вып. 1, М., 1950, стр. 144–146, рис. 11). Игумен этого монастыря еще в 70-х гг. XV в. был старшим над «загородскими» попами, то есть над священниками церквей, расположенных близ Кремля (Никоновская летопись, под 1479 г.). Это говорит о древности и известности Воскресенского Высокого монастыря. По имени этого монастыря получили свое наименование Воскресенские ворота Китайгородской стены. Для соборной церкви этого монастыря и был написан «Звенигородский чин». После присоединения оскудевшего Воскресенского Высокого монастыря к Саввину Сторожевскому монастырю в 1651 г. этот ветхий уже чин, получивший значительные повреждения в своей захудалой обители, был перевезен в Звенигород, где его чинили в XVII и XVIII вв. В свете этих данных заслуживает внимания вкладная надпись Преображения № 233, говорящая о помещении этой иконы в «Храм Воскресения Христова», а также сведения о том, что К. Т. Солдатенков купил своего знаменитого рублевского Спаса (см. № 241) в Саввином Сторожевском монастыре. Не был ли Спас Солдатенкова местной иконой соборной церкви Воскресенского монастыря, поглощенного разбогатевшей царскими щедротами обителью в Звенигороде на Сторожах? На месте Воскресенского Высокого монастыря уже в конце XVII в. было устроено Саввино-Сторожевское подворье.

Раскрыты в 1919 году в ЦГРМ М. И. Тюлиным, И. И. Сусловым, И. В. Овчинниковым, А. А. Алексеевым.

Поступили из ЦГРМ в 1929 году.
¦

¦ 100. Андрей Рублев. Спас. Архангел Михаил. Апостол Павел

10-е годы XV века. 158×108; 158×108; 160×110. Третьяковская галерея, Москва [12863, 12864, 12865].

Все три иконы найдены в 1918 году в одном из сараев близ Успенского собора на Городке в Звенигороде. Они входили в состав полуфигурного чина, который включал в себя также иконы Богоматери, Иоанна Предтечи, архангела Гавриила и апостола Петра. Судя по размерам уцелевшей части чина, он украшал довольно большую церковь, но какую именно, остается неизвестным (тщательные промеры показали, что это не мог быть ни Успенский собор на Городке, ни собор Саввино-Сторожевского монастыря в Звенигороде). Иконы имеют много утрат, однако сохранившиеся части старой живописи дошли до нас в хорошем состоянии. На лице Спаса трещина старого левкаса, на волосах и на бороде потертости верхнего красочного слоя. На лице архангела следы царапин, на груди утраты былого золота. На лице Павла совсем незначительные потертости верхнего красочного слоя с новой вставкой на бороде. Новая вставка левкаса у ворота хитона. Фоны золотые, в большей своей части утраченные. Тип лица Спаса отличается настолько сложившимся характером и имеет так много специфически русских черт, что наиболее вероятным временем исполнения иконы и всего деисусного чина следует считать 1410–1415 годы (во всяком случае, не ранее 1408 года, когда Рублев работал над фресками Успенского собора во Владимире).
¦

  • Выставка 1960. [1119] Выставка, посвященная шестисотлетнему юбилею Андрея Рублева. — М.: Изд-во АХ СССР, 1960. — Кат. № 62, стр. 38, илл. 4-6.
  • Антонова, Мнева 1963. [181] Антонова В. И., Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи XI — начала XVIII в.в. Опыт историко-художественной классификации. В 2-х томах. — М.: Искусство, 1963. — Т. 1, кат. № 229, стр. 282-285, илл. 187-189.
  • Бояр 1963. [228] Бояр О. П. К вопросу о «звенигородском чине» [приложение] // Древнерусское искусство XV — начала XVI веков [т. 1]. — М.: Наука, 1963. — С. 93.
  • Ильин 1963. [216] Ильин М. А. К датировке «звенигородского чина» // Древнерусское искусство XV — начала XVI веков [т. 1]. — М.: Наука, 1963. — С. 83–92.
  • Лазарев 1966/1. [94] Лазарев В. Н. Андрей Рублев и его школа. — М.: Искусство, 1966. — Стр. 132-134, табл. XII-XIV, 128-132.
  • Алпатов 1972. [320] Алпатов М. В. Андрей Рублев. — М.: Изобразительное искусство, 1972. — Стр. 74, 87, табл. 62-69.
  • Андреев 1982. [1848] Андреев М. И. Об иконографии Звенигородского чина // Реставрация и исследования памятников культуры. Вып. 2. — М.: Стройиздат, 1982. — С. 45–51.
  • Кавельмахер 1998. [10576] Кавельмахер В. В. Заметки о происхождении «Звенигородского чина» // Древнерусское искусство. Сергий Радонежский и художественная культура Москвы XIV–XV вв. [т. 20]. — СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. — С. 196–216.
  • Лазарев 2000/1. [9] Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. — М.: Искусство, 2000. — Стр. 102, 366, № 100.
  • Дудочкин 2002. [102] Дудочкин Б. Н. Андрей Рублев. Биография. Произведения. Источники. Литература // Художественная культура Москвы и Подмосковья XIV — начала XX веков. Сборник статей в честь Г. В. Попова. — М., 2002. — Стр. 324-325.
  • Попов 2007/1. [688] Попов Г. В. Андрей Рублев = Andrei Rubliov. — М.: Северный паломник, 2007. — Илл. 39-44.
  • Сарабьянов, Смирнова 2007. [2230] Сарабьянов В. Д., Смирнова Э. С. История древнерусской живописи. — М.: Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет, 2007. — Стр. 416-420, илл. 401-403.
  • Кочетков 2015. [10700] Кочетков И. А. Первоначальный иконостас собора Успения на Городке в Звенигороде // Саввинские чтения. Сборник трудов по истории Звенигородского края. Вып. 3. — Звенигород, 2015. — С. 254–269.
  • Иконопись ГТГ 2019. [10752] Иконопись. — М., 2019. — Стр. 118-121.

Андрей Рублев. Звенигородская история

Путешествия по подмосковной земле

С живописными местами подмосковного Звенигорода прочно связаны имена двух крупных, глубоко почитаемых православных святых — преподобных Саввы Сторожевского и Андрея Рублева. Но память о святом Савве, ученике Сергия Радонежского, игумене Рождественского монастыря на горе Стороже, никогда не иссякала в этих местах. А вот чтобы крепко связать имя великого иконописца со Звенигородом, исследователям пришлось потрудиться. И сама история «прописки» Андрея Рублева в этом подмосковном городке почти детективная.

Звенигородская тайна

Началась эта история в 1918 году. Искусствоведам не хватало доказательств выдвинутого предположения — фрагментарно обнаруженные в Успенском соборе Звенигорода фрески исполнены гениальным Андреем Рублевым. Чтобы обосновать эту гипотезу, нужно было найти здесь и другие произведения мастера, которые четко говорили бы: да, Рублев работал в Звенигороде. Ведь ни летописи, ни иные источники не дают никаких сведений об этом. О трудах знаменитого иконописца в Москве, во Владимире, в Троице-Сергиевой обители — да, говорят. А о Звенигороде — ни слова.

 Евангелист Иоанн в образе орла. Миниатюра Андрея Рублева. Евангелие Хитрово, XIV в.

Участникам той научной экспедиции 1918 года чрезвычайно повезло. На свет были явлены три иконы: образы Спасителя, архангела Михаила и апостола Павла — так называемый Звенигородский чин Андрея Рублева. Эти шедевры русской иконописи стали величайшим открытием отечественного и мирового искусствоведения. Но как они были найдены? Официальная версия гласила: под грудой дров в сарае. Лишь недавно выяснилось, что на древние иконы, временно хранившиеся в кладовой, обратил внимание ученых местный священник. А сарай с «бесхозными» досками возник, очевидно, в качестве прикрытия факта изъятия.

Как бы то ни было, Звенигородский чин задал искусствоведам загадку. Три его иконы представляют собой часть деисуса — главного ряда икон в иконостасе. Это так называемое «моление» — центральной фигуре Христа предстоят по бокам в молитве Божия Матерь, Иоанн Предтеча, архангелы Михаил и Гавриил, апостолы Петр и Павел, святые. Число предстоящих и, соответственно, икон зависит лишь от размеров храма и ширины алтарной перегородки. Звенигородский чин, имеющий в составе образ апостола Павла, должен был состоять как минимум из семи икон. Так вот, у ученых появились сомнения — а мог ли он разместиться во всю ширину в Успенском соборе? Тогда на этот вопрос ответили «нет» и стали искать другой храм, которому изначально принадлежал рублевский деисус. Испробовали разные варианты, и все последующие поиски отказывали Звенигородскому чину в звенигородском происхождении. Так работал ли Рублев в Звенигороде?

Вопрос сложный, в чем-то загадочный. К нему мы вернемся ниже.

В Успенском соборе

Не менее загадочно и происхождение самого Андрея Рублева. Биографические сведения о великом художнике столь ничтожны, что какие-то страницы его жизни исследователи просто домысливают. Родовые его корни могли быть и в Радонеже, и в Пскове, и в тверских краях, и в белозерских, и в иных. Не коренной москвич, свои первые шаги на Московской земле Рублев как художник мог делать в Троице-Сергиевом монастыре, где принял монашеский постриг. А мог и в великокняжеских художественных мастерских Кремля, где работал над украшением книг миниатюрами. Можно и совместить эти гипотезы, предположив, что мирянин Рублев в конце 1390-х годов ушел из кремлевских мастерских, чтобы стать монахом в обители Сергия Радонежского. И лишь после этого стал известен как мастер крупных иконописных форм. А произойти это могло, например, с подачи Саввы Сторожевского, который в 1399 году перешел из Троицкого монастыря на гору Сторожа под Звенигородом. Пригласил туда Савву князь Юрий Звенигородский, попросив старца основать новую монашескую обитель.

Князь Юрий, второй сын Дмитрия Донского, считался по завещанию отца претендентом на московский престол, наследником старшего брата — великого князя Василия I. Звенигород, самый крупный из подмосковных городов того времени, был столицей его удельного княжества. Стараниями Юрия он превратился в те годы в один из культурных центров Московской земли. Честолюбивый звенигородский князь, соперничавший со старшим братом, ни в чем не хотел уступать Москве. Величие своей удельной столицы он обеспечивал широкой программой строительства и украшения города, приглашая для этого лучших мастеров — зодчих, художников, мастеровых. Возвел мощную, неприступную деревянную крепость на холме над Москвой-рекой (княжеский кремль — Городок). В нем — белокаменный Успенский собор, прекрасный образец раннемосковского зодчества (к сожалению, утративший ныне многое из своей красоты). В пригородном Саввином монастыре построил каменный же Рождественский собор. Главным в этой архитектурно-художественной программе была, конечно, духовная составляющая.

Как крестник Сергия Радонежского и духовный сын Саввы Сторожевского, ученик их обоих, церковный благотворитель и храмоздатель, князь Юрий был глубоко проникнут идеей религиозного преображения Руси. Вдохновителем этого национального возрождения на путях святости, единения народа в порыве ко Христу, к превращению в Святую Русь и был Сергий Радонежский. Он же стал одним из главных идеологов освобождения Руси от татаро-монгольского рабства. Сергий благословил Дмитрия Донского на смертельную битву с татарской ордой Мамая. Эту битву на поле Куликовом и сам радонежский игумен, и его современники считали великим жертвенным подвигом Руси, мученичеством русских воинов «за святые церкви и за православную веру». Вся та эпоха, в которую жил Рублев, пронизана памятью о знаменательном событии Куликовской победы.

Как сын Дмитрия Донского и наследник московского престола, князь Юрий видел свой долг в том, чтобы продолжать дело отца и «наставника земли русской» Сергия — собирать воедино Русь для дальнейших побед. Об этом свидетельствует и программа фресковой росписи его Успенского собора на Городке. Создана эта роспись около 1401—1404 годов. В том, что часть фресок принадлежит кисти монаха Андрея, у исследователей давно нет сомнений. Это самая первая дошедшая до нас крупная работа прославленного мастера. Возможно, имя по­дающего большие надежды художника, троицкого инока, подсказал князю Юрию Савва Сторожевский. Содержание же храмовой стенописи утверждал, безусловно, сам Юрий Звенигородский.
За века сохранилось немногое. Лучшие фрагменты фресок расположены на восточных столпах храма, отграничивающих алтарную часть, на их обращенных к центру собора гранях. Рублеву тут принадлежит авторство медальонов с мучениками Флором и Лавром. Эти два изображения замыкали фриз, опоясывавший поверху всю восточную, алтарную стену храма и содержавший образы христианских мучеников за веру. Если вспомнить, что Сергий дал благословение на Куликовскую битву 18 августа, в день памяти Флора и Лавра, то будет понятен замысел храмовой росписи. По крайней мере существенная часть ее — это прославление жертвенного подвига русских людей, шедших на Куликово поле, чтобы испить там чашу смертную и принять венцы мученичества «за други своя».

Во всем дальнейшем творчестве Андрея Рублева, «иконописца преизрядна», глубокого мыслителя и богослова, «всех превосходяща в мудрости», смиренного аскета, молитвенника и лиричнейшего художника, будет сквозить эта тема героики, драматизма и жертвенности эпохи. Поразительного времени в истории страны, когда разрозненная, израненная Русь собирала себя воедино, восстанавливала свои духовные силы.

«Троица»

2015. Монастырь с высоты птичьего полета с cайта Саввино-Сторожевского монастыря

Через несколько лет, около 1410 года, судьба вновь приведет инока Андрея в Звенигород. К тому времени он уже знаменитый, признанный мастер-иконник и стенописец, исполнитель важных княжеских заказов, расписавший со своим товарищем Даниилом Черным бывший главный храм Руси — Успенский кафедральный собор во Владимире. За два года да того, в 1408-м, Русь подверглась очередному татарскому нашествию. Были разорены и выжжены многие города и монастыри, множество храмов нуждалось в восстановлении и новом убранстве. Звенигородская крепость «агарянам» оказалась не по зубам (ее стены на высоких валах, обмазанные глиной, и поджечь было нельзя). А вот Саввино-Сторожевская обитель наверняка была сожжена. Как и Троице-Сергиева, на восстановление которой у троицкого игумена ушло три года. На возрождение запустевшего Сергиева монастыря жертвовали, конечно, оба князя, московский и звенигородский. Но, по одной из современных версий, вклад Юрия, горевшего усердием веры и честолюбием, оказался бесценнее.

Звенигородский чин Андрея Рублева: Архангел Михаил, Спас, апостол Павел. 1408

Этим вкладом, возможно, стал тот самый Звенигородский чин, деисус, заказанный князем первому иконописцу Руси Андрею Рублеву. Автор этой версии (искусствовед В. В. Кавельмахер) полагает, что Звенигородский чин был написан для деревянной Троицкой церкви, построенной в 1411 году. Через 12 лет, когда на месте деревянного возвели уже каменный Троицкий храм, деисус Рублева по ряду причин не нашел себе места в нем. Через какое-то время он вернулся в Звенигород, где и продолжил существование в качестве местного иконостаса.

Но есть и иная версия, предложенная рублевоведом В. А. Плугиным. Согласно ей, Андрей Рублев писал Звенигородский чин… все-таки для Успенского собора на Городке, где он и был найден. Круг поисков замкнулся. Князь Юрий пожелал, чтобы в его домовом храме стоял иконостас прославленного изографа, большого мастера «богословствовать в красках». Для этого князь не пожалел и целостности фресковой росписи. Ведь новый широкий деисус встал от стены до стены, закрыв те самые столпы с Флором и Лавром (отчего и были у ученых сомнения в принадлежности чина этому храму). И состоял он не из семи икон, а минимум из девяти.

Троица. Икона Андрея Рублева. 1425

Как бы то ни было, оба исследователя сходятся в одном. Звенигородский чин составлял один иконостасный ансамбль с вершинным произведением преподобного Андрея — иконой «Троицы Живоначальной». Их роднят многие стилистические черты, особенности колорита, композиционно-графические характеристики, наконец, совершенство исполнения. Время разлучило их, но до того они являли собой нерасторжимое единство. Кроткий, совершенный в своем человечестве Спас, исполненный тонкого лиризма архангел Михаил, углубленный в себя апостол Павел — и неотмирная гармония трех ангелов, образ неизобразимого триединства Божества. Иконописный гимн Божественной любви…

Это означает, что «Троица», если и появилась на свет не в Звенигороде, во всяком случае написана по заказу звенигородского князя. И создана она была «в похвалу» Сергию Радонежскому, с которого на Руси началось особенное почитание Святой Троицы. Можно сказать, Сергий спас Русь, направив ее взор к Троице, научив любви и преодолению «ненавистной розни мира сего», духовному и национальному единению по образу Триединства.

«Умолены были»

Инок Андрей был одним из множества «птенцов гнезда» Сергиева, прямым продолжателем его молитвенных подвигов и служения ближнему, под которым понимался весь православный народ Руси. Неудивительно, что в 1420-х годах уже маститого старца Андрея зовут из Москвы в Троицкую обитель, где совершается великое событие. Сергия Радонежского прославляют в лике святых, а его обретенные мощи переносят в новый, каменный Троицкий храм. Попечителем строительства вновь выступил князь Юрий Звенигородский. Но заказ на росписи храма и его иконостас государевы иконописцы Андрей Рублев и Даниил Черный получили не от него, а от троицкого игумена Никона. «Сказание о святых иконописцах» свидетельствует, что «чудные добродетельные старцы и живописцы» «умолены были» Никоном взять на себя этот большой труд. И добавляет: оба иконописца «прежде были в послушании у преподобного Никона». По этой подробности мы и знаем, что некогда Андрей и Даниил числились иноками Сергиевой обители, уже после смерти самого Сергия (в 1392 г.). А в другом источнике Даниил назван учителем Андрея. Скорее всего, это было духовное руководство старшего, более опытного монаха младшим, новоначальным иноком. Ведь оба были иконописцы и, вероятно, при появлении Андрея в монастыре сразу «нашли» друг друга, разделили одну келью на двоих, вместе трудились, постничали и молились — уже до конца жизни.

Ангел. Миниатюра Андрея Рублева. Евангелие Хитрово, XIV в.

Почему игумену Никону пришлось умолять их? Оба находились уже в преклонном возрасте. Может быть, одолевали немощи, болезни. А может, в последние годы жизни они усилили молитвенные труды, завершив или существенно ограничив художническое делание. Но именно эта деталь — «умолены были» — говорит о том, что творческий расцвет Рублева, зрелость его как иконописца остались позади. Ведь не может художник, еще чувствующий в себе творческие силы, не сказавший «главного», отказываться от работы, позволяющей как раз это «главное» высказать. Таким главным для Рублева была его «Троица». И не в середине 1420-х годов, как датировали эту икону прежде, родилась она, а раньше. Новой же «похвалой» Сергию от славных иконописцев стал расписанный и украшенный под их руководством храм Святой Троицы.
В этой работе была занята многолюдная артель художников. Андрей и Даниил лишь управляли этим «хором», в котором каждый из талантливых иконописцев, собранных отовсюду Никоном, выводил свою партию. Рублеву в этом иконостасе принадлежит общий замысел и прорисовка композиций: скорее всего, он выступил здесь в роли знаменщика, т. е. намечал рисунок икон. Но не только. К примеру, икона «Явление ангела женам-мироносицам» определенно говорит, что Рублев творил и новые, небывалые до того иконографические сюжеты.

Троицкий иконостас и поныне можно видеть в соборе. Это единственный, связанный с именем Андрея иконостас, дошедший до нас полностью. А вот фрески были сбиты и переписаны в XVII веке. Можно лишь с уверенностью надеяться, что поздние росписи повторяют схему и композиции стенописи 1420-х годов.

Андроников монастырь

Преставление иконописца Андрея Рублева в Андрониковом монастыре. Книжная миниатюра

Исполняя заказные работы в разных местах Московской земли, монахи Андрей и Даниил неизменно возвращались затем в свой родной Спасо-Андроников монастырь на Яузе. Сейчас это почти центр столицы, а тогда Москва помещалась в пределах нынешнего Бульварного кольца и Андроникова обитель была загородьем. Житие Сергия Радонежского (причастного к устроению этого монастыря) рисует инока Андрея как честного старца, пользующегося в обители почетом и авторитетом. Он входил в число «соборных старцев», вместе с игуменом управлявших жизнью монастырской общины. Именно Андрей стал в 1427 году одним из вдохновителей постройки в монастыре каменного Спасского собора. Как пишет В. А. Плугин, Рублев при этом «играл роль не только ведущего мастера — исполнителя художественных работ, но и своего рода идеолога, многое определявшего в системе и структуре ансамбля» собора.

Сам Андроников монастырь, где сейчас размещен музей, носящий имя великого иконописца, — это место тишины и покоя. Неспешно обходя по кругу потемневший от времени, но все такой же прекрасный, живописный храм, можно представлять себе, как этих камней касалась рука смиренного инока Андрея. Как сидел он на помосте над входом в храм и писал свою последнюю работу — образ Нерукотворного Спаса (таким запечатлела его миниатюра XVII века). И как, уже оставив эту временную жизнь, «в сиянии славы» явился он в келье разболевшемуся Даниилу, позвав его в «вечное и бесконечное блаженство…».

Как добраться до Звенигорода:

Автобусом № 881 от станции метро «Строгино», автобусом № 455 от метро «Тушинская», автобусом № 452 от метро «Кунцевская». Можно доехать и на электричке до станции Звенигород, но оттуда придется добираться до города на такси или местном автобусе. Бывший Городок, ныне лесистый холм с остатками валов и Успенским храмом, расположен на западной окраине города. В двух километрах от него, вдоль шоссе на юго-запад, расположен Саввино-Сторожевский монастырь.

На анонсе Звенигородский чин Андрея Рублева: Архангел Михаил, Спас, апостол Павел. 1408

Спас Звенигородский

Икона Спас Звенигородский написанная на заказ – это авторская рукописная работа, выполненная с учётом всех ваших пожеланий. Мы учтём любые ваши идеи и уточнения к образу, не противоречащие православному канону. Первым делом, нужно выбрать образ по фотографии, который для вас является наиболее духовно близким. Посмотрите наши образцы или приложите любую фотографию из интернета. Далее, вид исполнения, только золотой нимб, золотой фон поля и нимб или техника двойного золочения с ювелирной гравировкой орнамента. Выбираем размер и отправляем заказ. Почти сразу вам позвонит наш Архитектор икон и обсудит с вами композицию образа.

Наша мастерская была основана при Храме. Иконы пишут по Благословению воцерковлённые иконописцы, строго соблюдая православные традиций и канон. Срок исполнения в среднем от 14 дней до 3 месяцев, в зависимости от сложности исполнения. Но бывает быстрее или дольше. Заказать икону Спаса Звенигородского вы можете нажав кнопку Заказать, а если вам лень, напишите нам на почту info@ikonu.ru или смело звоните по телефону +7(903)743-32-48. WhatsApp тоже работает круглосуточно.

  • Оплатить заказ можно, наличными или по карте (в зависимости от города).
  • Доставка иконы возможна в любой город, наш магазин рукописных икон работает без выходных. Ваша икона приедет в специальной ударопрочный упаковке, красивой подарочной сумке из натурального хлопка. Защитная упаковка и подарочная сумка бесплатные, цена не изменится.
  • Если вы хотите преподнести икону в подарок по-особенному, закажите дополнительно подарочную шкатулку коробку обитую атласным бархатом и стилизованную под драгоценные породы красного дерева. Икона в такой шкатулке выглядит очень солидно.

Для домашнего хранения и долговечности иконы, мы очень рекомендуем приобрести киот. Киот из натурального дерева защищает образ от сезонных перепадов температуры, влажности, пыли. Подробнее

Спас Вседержитель Звенигородский – одна из самых знаменитых икон Древней Руси. Этот образ Иисуса Христа был написан Андреем Рублевым в начале 15-го века для деисусного чина Успенского собора на Городке что в Звенигороде. И строительство, и роспись храма были сделаны по повелению князя Юрия Звенигородского, третьего сына Дмитрия Донского . Икона была найдена в 1918 году в подмосковном Звенигороде в одной из кладовых Успенского собора на Городке. Обнаруженная ценнейшая находка оказалась частично поврежденной, и при более поздней реставрации к ней была добавлена сосновая доска.

Очевидно, что образ изначально являлся частью деисусного чина храма. Зрачки Иисуса Христа на нем смещены немного вправо, а лик носит выражение кротости, света и доброты. В нем также явно прослеживаются русские черты, в отличие от его традиционного греческого (византийского изображения).

Образ, написанный Рублевым, по размеру равен 158 на 108 сантиметром и написан яичной темперой на деревянной липовой доске. Сейчас отреставрированная икона хранится в Государственной Третьяковской галерее.

Дни памяти иконы «Спас Вседержитель Звенигородский», местонахождение иконы и чтимые списки

В русской православной традиции не установлено особой даты празднования в честь иконы «Спаса Звенигородского».

Местонахождение иконы «Спас Вседержитель Звенигородский» и места памяти, связанные с иконой

Икона «Спас Звенигородский» неразрывно связана с Успенским собором на Городке, где она была когда-то найдена. Этот храм расписывался в начале 15-го века Андреем Рублевым и его иконописной артелью. Помимо целого ряда икон, они создали здесь множество чудесных фресок, из которых уцелела только часть, в том числе в алтаре и под куполом. А в конце 1990-х годов этот собор был причислен к подворью Саввино-Сторожевского Звенигородского монастыря. В этом храме остались и другие работы великого иконописца, а паломничество сюда не прекращается по сей день.

В настоящее время икона «Спас Звенигородский» располагается в собрании Государственной Третьяковской галереи, являясь настоящим ее украшением. Здесь она находится вместе с другими известными иконами Андрея Рублева – «Святая Троица », «Апостол Павел », «Архангел Михаил » и т.д. Последние две иконы также относятся к Звенигородскому чину.

В чём помогает и о чем молиться перед иконой «Спас Вседержитель Звенигородский»

Перед иконой «Спас Звенигородский» Иисусу Христу молятся о помощи в любых тяготах и невзгодах, прося Его отвести любые беды и неприятности, а также даровать силы как духовные, так и физические на преодоление любых жизненных задач и трудностей.

Особо этот образ чтится людьми, чья профессия связана со спортом.

Молитва перед иконой «Спас Вседержитель Звенигородский»

Молитва первая

Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

Иисусова молитва (краткая)

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.

Молитва вторая

Многомилостиве и Всемилостиве Боже мой, Господи Иисусе Христе, многия ради любве сшел и воплотился еси, яко да спасеши всех. И паки, Спасе, спаси мя по благодати, молю Тя; аще бо от дел спасеши мя, несть се благодать, и дар, но долг паче. Ей, многий в щедротах и неизреченный в милости! Веруяй бо в Мя, рекл еси, о Христе мой, жив будет и не узрит смерти во веки. Аще убо вера, яже в Тя, спасает отчаянныя, се верую, спаси мя, яко Бог мой еси Ты и Создатель. Вера же вместо дел да вменится мне, Боже мой, не обрящеши бо дел отнюд оправдающих мя. Но та вера моя да довлеет вместо всех, та да отвещает, та да оправдит мя, та да покажет мя причастника славы Твоея вечныя. Да не убо похитит мя сатана, и похвалится, Слове, еже отторгнути мя от Твоей руки и ограды; но или хощу, спаси мя, или не хощу, Христе Спасе мой, предвари скоро, скоро погибох: Ты бо еси Бог мой от чрева матере моея. Сподоби мя, Господи, ныне возлюбити Тя, якоже возлюбих иногда той самый грех; и паки поработати Тебе без лености тощно, якоже поработах прежде сатане льстивому. Наипаче же поработаю Тебе, Господу и Богу моему Иисусу Христу, во вся дни живота моего, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Благодарение за всякое благодеяние Божие

Тропарь, глас 4-й

Благодарни суще недостойнии раби Твои, Господи, о Твоих великих благодеяниих на нас бывших, славяще Тя хвалим, благословим, благодарим, поем и величаем Твое благоутробие, и рабски любовию вопием Ти: Благодетелю Спасе наш, слава Тебе.

Кондак, глас 3-й

Твоих благодеяний и даров туне, яко раби непотребнии, сподобльшеся, Владыко, к Тебе усердно притекающе, благодарение по силе приносим, и Тебе яко Благодетеля и Творца славяще, вопием: слава Тебе, Боже Всещедрый. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу И ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва

Владыко Христе Боже, Иже страстьми Своими страсти моя исцеливый и язвами Своими язвы моя уврачевавый, даруй мне, много Тебе прегрешившему, слезы умиления; сраствори моему телу от обоняния Животворящаго Тела Твоего, и наслади душу мою Твоею Честною Кровию от горести, еюже мя сопротивник напои; возвыси мой ум к Тебе, долу поникший, и возведи от пропасти погибели: яко не имам покаяния, не имам умиления, не имам слезы утешительныя, возводящия чада ко своему наследию. Омрачихся умом в житейских страстех, не могу воззрети к Тебе в болезни, не могу согретися слезами, яже к Тебе любве. Но, Владыко Господи Иисусе Христе, сокровище благих, даруй мне покаяние всецелое и сердце люботрудное во взыскание Твое, даруй мне благодать Твою и обнови во мне зраки Твоего образа. Оставих Тя, не остави мене; изыди на взыскание мое, возведи к пажити Твоей и сопричти мя овцам избраннаго Твоего стада, воспитай мя с ними от злака Божественных Твоих Таинств, молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих. Аминь.

История иконы «Спас Вседержитель Звенигородский»

В самом конце 14-го века по приказу Юрия Дмитриевича, князя Звенигородского, в древней части Звенигорода, так называемом Городке, было затеяно строительство Собора Успения Пресвятой Богородицы. Для это были призваны одни из лучших мастеров Москвы, до этого построивших столичную Церковь Рождества Богородицы. Строительство закончилось в 1399 году, как гласит табличка на храме. А расписывать его были приглашены Андрей Рублев, бывший тогда уже монахом, вместе с его бригадой художников. Сюда они приехали, только что закончив роспись Успенского собора во Владимире, в те времена бывшего главным православным храмом на Руси.

Напомним, что кисти Рублева принадлежит целый ряд известнейших православных икон, ставших настоящим достоянием нашей Церкви и нашего народа. Исследователи полагают, что кисти Рублева принадлежит также целый ряд ф есок и икон в Успенском соборе. Самая главная из них – образ «Спаса Вседержителя», который являлся центральным элементом деисусного чина, состоящего в общей сложности из семи фигур. Из этого чина также сохранились до наших дней образы Архангела Михаила и апостола Павла.

Найдена эта и другие иконы были в 1918 году в ходе настоящего расследования, затеянного специальной комиссией по сохранению и раскрытию наследия древнерусской живописи. В Москве ее возглавлял известный знаток искусства и живописи Игорь Эммануилович Грабарь. А исследование «на месте», в Звенигороде, возглавил его коллега Николай Протасов. Именно он со своей командой вначале обнаружили в храме красивейшие старинные фрески, а затем несколько икон, принадлежащих руке Рублева и других художников-иконописцев из его артели.

Точные обстоятельства обнаружения этих образов остались до конца не выясненными. По одной из версий иконы были найдены в одном из дровяных сараев неподалеку от храма, а по другой – в кладовке на храмовой колокольне, где обычно хранились и все остальные снятые со стен иконы.

Одно очевидно – и Спас Вседержитель, и образы Архангела Михаила и Апостола Павла – все они написаны в одной и тоже иконописной манере и могут быть практически безоговорочно отнесены к кисти Андрея Рублева. На его иконе Спаситель впервые в иконописи изображен с добрым, милостивым, всепрощающим взглядом, полным любви и благожелательности. До Рублева же Иисус Христос традиционно изображался на иконах с довольно суровым, иногда даже грозным выражением лица. Помимо этого, Господь часто представал перед нами в возвышенном и несколько отстраненном образе, на иконах же великого иконописца он впервые стал очень человечным и близким для нас.

Сразу после обнаружения Звенигородской иконы Спаса Вседержителя она была отправлена на реставрацию, а оттуда помещена на какое-то время в Исторический музей Москвы. Из музея же ее перенесли уже в Государственную Третьяковскую галерею, где она размещается и по сей день вместе с другими творениями величайшего православного иконописца.

Звенигородская икона «Спас Вседержитель» и другие образы, созданные в Успенском соборе на Городке, совершенно заслуженно считаются шедеврами не только в России, но и в мировой иконописи.

Добавить комментарий