Как молиться за усопшего протестанта

Протестантизм и молитвы за усопших

Со времен реформации протестантские церкви отрицают молитвы за усопших. Хотя в лютеранском календаре и присутствует День поминовения усопших, но речь идет о простом воспоминании о них. В классическом лютеранстве не предполагается, что молитва за усопших может как-то изменить их судьбу. Лютеранский молитвенник не предусматривает каких-то частых, тем более ежедневных, молитв за ушедших из жизни. Вот пример: «О милостивый Боже, Отче Небесный! Сегодня, вспоминая кончину …, мы смиряемся под Твоею могучею десницею .. Мы благодарим Тебя, Господи, вспоминая о …, за (его/ее) время пребывания среди нас, за (его/ее) труд и служение, за наше братство с (ним/ней). На примере (его/ее) кончины .. помоги нам осознать, сколь мало дней нам осталось и сколь кратки эти дни .. Отче, даруй нам наше братство друг с другом в течение этого краткого и драгоценного времени благодати, помоги нам приготовиться к братству со святыми, уже достигшими Небесного дома и к братству с Тобой в неизменной и вечной радости. Аминь» . Как видим, это нельзя назвать молением об упокоении. Об усопшем просто вспоминают, а молятся – о себе. Православные авторы (напр., св. Николай Японский) не раз отмечали, что протестантские молитвы об упокоении – это только повод, чтобы молиться о себе. Получается, что люди не столько озабочены судьбой ушедшего из жизни, сколько своей собственной. В рамках протестантского учения о спасении это вполне естественно.
Но если мы обратимся к символическим книгам раннего лютеранства, то его позиция в данном вопросе будет не столь однозначной. В Апологии Аугсбургского Исповедания Меланхтон говорит: «Нам известно, что древние говорят о молитве за мертвых, которой мы не запрещаем. Однако мы не одобряем отправления ex opere operato Причастия за мертвых» . Чуть далее Меланхтон отвечает своим католическим оппонентам, которые связывали лютеранское отрицание молитвы за умерших с ересью арианства. Назвав своих критиков ослами, Меланхтон упоминает, что св. Епифаний Кипрский порицал Ария за то, что тот доказывал бесполезность молитв за усопших. Разумеется, соратник Лютера спешит уверить, что «мы не защищаем Ария», мы, дескать, только отрицаем магическое понимание мессы, согласно которому определенное количество месс автоматически освобождает усопшего от тягостной судьбы, независимо от его воли. С этой критикой учения ex opere operato православные солидарны. Кажется, что лютеране не столько против молений за мертвых, сколько против злоупотреблений католичества. А если эти злоупотребления убрать, что дальше? Как быть с тем, что молитвы за умерших вроде бы разрешаются? Недаром Стивенсон пишет, что этот фрагмент Апологии может испугать «современного лютеранского читателя» . Что же их так пугает? Неужели необходимость молиться за собственных близких? Вот это христианская любовь!
Стивенсон считает данную фразу из Меланхтона уступкой. Это вероятно. Известно, что Меланхтон был мастером компромиссов и умел находить слова, подходящие разным исповеданиям (иногда кажется, что это просто незаменимый человек для нынешних экуменических собраний). В той же Апологии он утверждал, что лютеране одобряют почитание святых. Затем, правда, разъясняется, что это почитание сводится лишь к воспоминаниям и, в некоторой степени, к подражанию (учитывая, что лютеран не устраивает монашество и многие элементы аскетизма), но никак не к молитвам святым. Собственно, само построение фраз, – «мы не запрещаем», «мы не защищаем», – наводит на мысль, что автор постоянно оправдывается, стесняется сказать открыто о протестантской доктрине, не желая при этом признать правоту своих оппонентов. Ведь можно было бы сказать: мы, лютеране, согласны, что нужно молиться за умерших, мы разрешаем такую молитву; но нет, – «мы не запрещаем», – так да или нет? Конечно, ортодоксальный лютеранин 16 века никогда не стал бы защищать Ария. Но вместо того, чтобы написать «мы опровергаем Ария», автор Апологии предпочел опять «не». Понятно, что оказаться заодно с еретиком, отрицавшим учение о Троице, – компания не из приятных. Однако фактически так и произошло: лютеранская позиция по вопросу о молитвах за усопших оказалась очень похожей на позицию древних еретиков.
Характерно, что когда Юстас Йонас перевел текст Апологии с латыни на немецкий, то этот спорный фрагмент (мы не запрещаем молитв за мертвых) был убран, и сказано было только о благодарственных молитвах живых вместе с умершими святыми за вечные сокровища, которые даровал всем Бог. После этого и спорить стало не о чем. Впрочем, в 1528 году сам Лютер высказался так: «Что касается умерших, то поскольку в Писании ничего не сказано об этом, я не считаю грехом молиться следующей произвольной молитвой или подобной ей: «Возлюбленный Боже, если эта душа пребывает в состоянии, допускающем милость, будь к ней милостив». И если это сделать единожды или дважды, будет вполне достаточно» . Здесь молитвы за усопших, по крайне мере, в какой-то степени допускаются;.
Впрочем, и сегодня у протестантов не все однозначно в этом вопросе. Англиканский епископ Н.Т. Райт пишет: «..умершие.. остаются нашими братьями и сестрами во Христе. Когда мы совершаем евхаристию, они находятся с нами, вместе с ангелами и архангелами. Почему нам тогда не молиться за них и вместе с ними? Первые деятели Реформации и их последователи изо всех сил старались отказаться от «молитвы за умерших» именно потому, что это было тесно связано с представлениями о чистилище и о том, что усопшим надо как можно быстрее оттуда выбраться. Если отбросить идею чистилища.. нет никаких препятствий для молитвы за умерших и есть все основания – не для молитвы об избавлении от чистилища, но молитвы о том, чтобы умершие наслаждались покоем и наполнились Божьей радостью и миром» (Райт Т. Главная тайна Библии. – С.215). Если это и «реабилитация» молитв за усопших, то какая-то «слабая». Православные тоже отвергает идею чистилища, но они все же молятся за освобождение душ усопших из ада. Готов ли епископ Райт поддержать подобную практику, или у него, судя по всему, речь идет только о молитвах за усопших святых? Или все-таки он продолжает находиться под гипнозом реформационной критики католических представлений о молитвах об освобождении усопших от мучений как «выкупе» и «индульгенции»? Верно, видимо, последнее. Тем более, что тут же автор высказывается против почитания святых, т.к. не «находит» в Новом Завете идеи, что святые на небесах активно молятся за людей на земле или что святым нужно молиться. Из текста следует, что он продолжает видеть подобные идеи в юридическом свете: якобы христиане не могут обращаться к Отцу лично, и потому прибегают к помощи юридических посредников, своего рода адвокатов перед Верховным Судьей. Таким образом, епископ Райт, даже признавая в некоторой степени молитвы за усопших, все же отрицает «активную связь» между небесами и землей, т.к. продолжает воспринимать молитвенное общение со святыми или молитвы за усопших на юридический лад как сообщение «заслуг» и т.д., а не как общение в любви Господней. Но отрицание активной связи Неба и Земли – это отрицание Церкви..

Стивенсон говорит, что литургическое поминовение усопших имеет целью показать реальные узы любви, но это не молитва об их душах, чтобы они преодолели преграду между гибелью и спасением. Какие странные у лютеран узы любви! Получается, что можно один или два раза за всю жизнь «полюбить» своего усопшего ближнего, – и этого достаточно?! Что бы нам сказали наши ближние, если бы мы заявили им, что можем любить их только дважды в течение их жизни? А дальше? А дальше нам наш лютеранский катехизис запрещает. Все же это непонятная, дозированная любовь. Могут возразить: но ведь это любовь к живым, а Лютер говорит о любви к умершим. А что, любовь прекращается со смертью? Или любовь к усопшим выражается только в воспоминаниях о них, а не в стремлении Церкви помочь им молитвой? Мы никогда не должны забывать о том, что у Бога нет резкого разделения между мертвыми и живыми, которое устанавливает реформация, – у Него все живы, и мы всегда должны любить их и стремиться помочь.

Обсуждая проблему загробной участи людей, лютеране критикуют другие исповедания. По традиции, достается в основном католикам, но кое-что перепадает и православным. Осуждается учение о чистилище, с чем в принципе можно согласиться. Православные отвергали эту доктрину задолго до Лютера. Справедливо также замечание Стивенсона, что «лимб некрещеных младенцев», существование которого постулирует католическая церковь, – это спекуляция в области богословия, попытка четко вычертить географию потустороннего мира, о которой так мало сказано в Писании. Критикуя концепцию чистилища, лютеранский автор, тем не менее, весьма благожелательно отзывается о воззрениях Йозефа Ратцингера, поскольку его трактовка пытается смягчить общий «юридический» тон данной доктрины. А в одном месте похвалы Ратцингеру достигают немыслимых пределов: обсуждая полемику католического либерала и модерниста Ганса Кюнга с Ратцингером по поводу бессмертия души, Стивенсон безоговорочно занимает сторону последнего, – «богословие Кюнга обладает надежностью тающей улыбки Чеширского кота, а его нападки на Ратцингера имеют достоинство неистового тявканья шавки у ног Святого Бернарда» .
Хорошо сказано! Только как быть с тем, что в символических книгах лютеранства папа отождествляется с антихристом? Конечно, когда Стивенсон в начале 90-х писал цитируемую книгу, он не мог знать, что кардинал Ратцингер станет папой Бенедиктом XVI, но теперь-то как быть? Выходит, лютеранин источает похвалы в адрес «антихриста»! Нехорошо получилось.. Стоит заметить, что в данной книге акцент на папе как антихристе несколько смягчен. Да, папство идентифицируется с антихристом, но при этом не оспаривается благочестие какого-либо отдельного папы (напр., того же Ратцингера). К тому же, по словам Стивенсона, «лютеранское богословие устанавливает некоторые ограничения отождествлению папства с антихристом .. допускается, что папство не исчерпывает всей тайны антихриста, а скорее воплощает собой наиболее сильное из проявлений этой тайны, с которым Церковь до сих пор сталкивалась в своей истории. Апология отождествляет «царство Магомета» и папство с «частью царства антихриста»; кроме того, Лютер заметил, что изреченное во 2Фес. 2, 7 предсказание исполнилось, когда Цвингли развязал войну против Христа в Его Таинстве Алтаря» .
Если папство только «проявление» антихриста, то с этим при известных замечаниях могут согласиться и православные. В обожествлении папы для православных всегда был явственен дух отступничества. Но представление о том, что папство – наиболее сильное проявление антихристова духа, не может быть разделено. А Наполеон, Гитлер да Ленин со Сталиным и другие монстры 20 века воплощают антихристов дух в меньшей степени, чем папство? Для православия отождествлять католическую церковь с частью «царства антихриста» – это значит не уметь отделять ложь папства от той истины, которая до сих пор присутствует в этом исповедании. Не очень понятно и то, насколько можно сближать ислам (царство Магомета) и католичество (папство). Для Лютера с его полемическим запалом и католичество, и ислам суть законнические религии, а это для виттенбергского реформатора чуть ли не сатанизм. На самом же деле ставить в один ряд ислам, отвергающий божественную природу и распятие Христа, и католичество, признающее все это, было бы весьма неразумным. Если же Лютер увидел «тайну беззакония» из 2Фес. 2, 7 в Цвингли, то православные не будут слишком сильно спорить с этим. Даже если лютеране скажут, что Цвингли – антихрист, мы не будем слишком возражать: конечно, он один из предтеч. Стивенсон полагает, что антихрист в 2Ин. 2, 7, отрицающий Христа во плоти явно указывает на Цвингли и всю реформатскую церковь, отрицающих присутствие Тела Христова в причастии. Суждение довольно здравое. Не следует ли отсюда, что антихрист глубоко запрятан уже в истоках реформации? Добавим, что лютеране не отрицают прихода последнего антихриста, который, по-видимому, уже не ассоциируется с папами. Впрочем, нынешнее лютеранство вообще не столь буквально повторяет мысли эпохи реформации. Например, в современных лютеранских комментариях к Библии, «человек греха» из 2Фес. трактуется так: «Лютеранская традиция называет «человеком греха» папство. Но это должно оставаться лишь историческим суждением, а не библейской истиной. В посланиях Павла «есть нечто неудобовразумительное» (2Пет. 3, 16)» . Т.е. фактически признается, что библейская истина может отличаться от лютеранской традиции, а иначе трудно будет согласовать «человека греха» в лютеранской традиции с антихристом из Откровения Иоанна.
С сожалением приходится констатировать, что либерализм пустил глубокие корни в протестантской эсхатологии. Уже столетие назад Альберт Швейцер предлагал следующую эсхатологическую интерпретацию евангелий: «Осознавая Себя Сыном Человеческим, Иисус возложил руку на колесо мира, чтобы сделать то последнее вращение, которое должно было привести к завершению всю обычную историю. Оно отказалось вращаться, и Он изо всей силы налег на него. Тогда оно действительно тронулось и раздавило Его. Вместо того, чтобы породить эсхатологические обстоятельства, Он разрушил их. Колесо продолжает вращаться, и на нем висит изуродованное тело неизмеримо великого Человека» . Картина апокалиптическая и не такая уж далекая от полного безбожия. Если Сам Бог не устоял перед колесом истории, то кто устоит? В этих словах известного либерального протестанта можно увидеть символическую картину реформации. Это колесо, которое, начиная с 16 века, успешно перемалывает христианские истины; в конце концов, оно перемалывает Богочеловека, распиная Его во второй раз, распиная Его непрерывно, поскольку реформация не может прекратиться ни на минуту. Люди, которые отвергли жертвоприношение Христа в Евхаристии, теперь сами приносят Его в жертву, – в жертву собственным лжеизмышлениям. И эта антилитургия постоянно совершается. Это колесо реформации, как и колесо сансары, приводит к постоянным перерождениям, только перерождения эти все хуже и хуже. И, в отличие от буддизма, эти перерождения приводят ко все большему исчезновению, погружению в «нирвану» реформации, в ад. Как же прекратить работу этой мельницы? Когда изуродованное Тело Богочеловека воскреснет, и колесо перестанет вращаться? Думаю, что на эти вопросы протестанты и сами хотели бы ответить больше всего.

Кроме русского философа Хомякова, Стивенсон по ходу своей книги хвалит также о. Серафима (Роуза) за его критику оккультизма в книге «Душа после смерти». Но похвалы заканчиваются, когда речь заходит о православном понимании посмертного состояния души. Лютеранскому теологу не нравится жертвоприношение литургии за умерших, а также православное учение о мытарствах. Он считает, что православные якобы регулируют утверждения Писания своим преданием. В действительности православные в оправдание литургического жертвоприношения и молитв за умерших ссылаются на 2Мак. 12 и те места Писания, где говорится о молитве всех за всех, поскольку и живые, и мертвые едины в своем предстоянии перед Господом. Литургическая практика древней Церкви доказывает обоснованность таких воззрений. Именно в рамках Предания древней Церкви возникли книги Нового Завета, и если лютеране верят Писанию, то на каком основании они отвергают Предание, восходящее к апостольскому веку? Что же касается, учения о мытарствах, то сами православные признают, что прямо и буквально оно не содержится в Писании. Например, в Догматике митр. Макария читаем: «Как происходит частный суд, – св. Писание не излагает. Но образное представление этого суда, основанное преимущественно на свящ. Предании и согласное со св. Писанием, находим в учении о мытарствах, издревле существующем в православной Церкви» .
Митрополит Макарий приводит множество ссылок на отцов Церкви, начиная с 4-го века, хотя «намеки» на учение о мытарствах видит уже у Тертуллиана, Оригена и св. Ипполита. Мы не собираемся сейчас излагать это учение; заметим только, что православные богословы в данном случае часто цитируют слова ангела, сказанные преп. Макарию: «земные вещи принимай здесь за подобие небесных». Лютеранским критикам тоже необходимо помнить это. Потому митр. Макарий замечает: «Надобно представлять мытарства не в смысле грубом, чувственном, а, сколько для нас возможно, в смысле духовном, и не привязываться к частностям, которые у разных писателей .. при единстве основной мысли о мытарствах, представляются различными» . Как видим, и безо всякой критики со стороны протестантов, православные признают, что данное учение не извлечено в готовом виде из Библии. Но ведь никакая богословская доктрина не извлекается сразу из Писания, – она всегда опосредуется Преданием или преданиями. В частности, это касается и реформаторского «непоминания» умерших. Стивенсон приводит цитату из Роуза о прохождении души через поднебесные заставы, на каждой из которых испытывается та или иная форма греха, комментируя ее так: «Если бы такой путь в точности отображал порядок вещей в загробной жизни, то путешествие кающегося разбойника быстро прекратилось бы при встрече с демонами, несущими особую ответственность за отслеживание грехов, связанных с мятежом и кражей» .

Читайте также:  Молитва верую господи что ты мертвых воскрешаешь больных исцеляешь

Но, как уже было сказано, в учение о мытарствах необходимо видеть образную картину происходящего, а не «репортаж с места событий». Православные также отвергают аналогии между учением о мытарствах и католической доктриной чистилища: «следует отметить разную степень авторитетности этих воззрений. Если учение о чистилище является догматом Римско-католической церкви, то учение о мытарствах, при всей его общей распространенности, догматического значения не имеет. Из этого не следует, что его каким-то образом следует подвергать сомнению. Это значит лишь то, что образы, в которых Священное Предание .. доносит до нас учение о мытарствах, не заключены в определенные, раз и навсегда принятые Церковью, догматические, т.е. несомненные в своей истинности, формулировки. Эти образы в разные века могут подвергаться различному осмыслению и толкованию» . Можно было бы сказать, что западные христиане, по мнению православных, слишком спешат догматизировать и детализировать великую тайну спасения. Католиков это приводит к обширной географии чистилища и концепции «заслуг», а протестантов – к разным вариантам доктрины предопределения.
Что же касается примера с благоразумным разбойником, упоминаемого Стивенсоном как опровержение учения о мытарствах, то ведь Сам Христос обещал ему: ныне будешь со Мною в раю. Из этих слов Господа нельзя делать правило на все времена, т.е. догмат: мы не висим на кресте рядом с Христом 2000 лет назад и не признаем в этом состоянии Его Господом. Православные авторы, к тому же, не отрицают, что по особой милости Бога человек может быть избавлен от мытарств. В данном случае особая милость Иисуса налицо. Разбойник уверовал в Христа, в Его невинность и божественность, – и вошел в рай, т.е. вера вменилась ему в праведность. Есть ли у нас такая вера? Имеем ли мы дерзость сказать Господу, что есть? В противном случае и предусмотрены мытарства. Лютеране понимают, что даже праведники умирают, не будучи абсолютно чисты: стало быть, душа после смерти должна пройти через испытания, в которых реализуется ее свобода, чтобы очиститься окончательно, ведь очищение не происходит автоматически и насильственно, – иначе это было бы реанимацией католических представлений о чистилище. Но вместо учения о мытарствах, Лютер в Большом катехизисе предлагает такой вариант: «Когда же мы возвратимся в прах, Святой Дух совершит все это в мановение ока» . Но это вряд ли напрямую выведено из Писания: просто собственное мнение Лютера становится преданием лютеранства и вытесняет как искаженное католическое предание, так и Предание Церкви. «Мановение ока» здесь просто ставится вместо сорока дней решения участи души согласно православному учению.

О молитве за умерших

Со смертью христианина связь его с членами земной Церкви не прекращается: тело его умирает, а душа остается бессмертной. Все вместе христиане составляют единое Тело – Церковь Христову ( Еф.1:23 ; Кол.1:18 ; Евр.12:22–23 ). Внешним выражением этой связи служит молитва живых членов Церкви за умерших.

Почему она необходима?

Как мы знаем, никто из людей, умирая, не может сказать, что он вполне очистился от грехов, после смерти нет покаяния, и облегчение своей участи своими собственными силами грешники получить уже не в состоянии. Помочь им может только молитва живых, молитва Церкви, милостыня, а главное – бескровная Жертва, приносимая на алтаре. Эти молитвы, по учению Православной Церкви, «исхищают из уз ада души» находящихся там усопших братий наших (правосл. исповедание, отв. на вопр. 64) и «всепомоществуют им к достижению блаженного воскресения» (Простр. катехизис, II чл.), то есть помогают получить от Бога прощение грехов и перейти в лучшее состояние.

Придавая такое значение молитве за умерших, Православная Церковь следует слову Божию и указаниям святых Отцов и учителей.

Слово Божие, заповедует христианам: «молитесь друг за друга» ( Иак. 5, 16 ), молитесь за брата своего, «согрешившего грехом не к смерти» ( 1Ин.5:16 ), «о всех святых» ( Еф.6:18 ), т. е. о христианах, и «за всех человеков» ( 1Тим.2:1 ). А это значит, что надо молиться и за умерших, потому что у Бога «все живы» ( Лк.20:38 ), потому что «живы или умираем – всегда Господни» ( Рим.14–8 ).

Почему мы должны молиться друг за друга? Потому что все мы – дети одного Отца, члены одного Тела Христова. И Господь говорит : «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собой» ( Ин.13:35 ), любовь же по словам апостола, «никогда не престает » ( 1Кор.13:8 ). «Любовь познали мы в том, – свидетельствует и апостол Павел, что Он положил за нас душу Свою; и мы должны полагать души свои за братьев» ( 1Ин.3:16 ). Истинною любовию, – пишет апостол Павел, члены Церкви «все возращали в Того, Который есть глава Христос» ( Еф.4:15 ). Это означает, что истинная любовь содействует духовному возрастанию христиан, очищению и прощению грехов.

Возможность такого возрастания и прощения грехов по смерти ясно видна из слов Спасителя: «всякий грех и хула простятся человекам. если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в бидишем» ( Мф.12:31–32 ); если бы по смерти вообще невозможно было бы прощение грехов, то Господь не сказал бы, что в будущем веке не простится хула на Духа Святого. Молясь перед Своею крестной смертью об учениках, Господь просил Отца даровать им и вечное блаженство: «Отче. хочу, чтобы там, где Я и они были со Мною, да видят славу Мою. » ( Ин.17:24 ). Апостол Павел просил Господа оказать милость Онисифору по смерти его: «да даст Господь обрести милость у Господа в оный день» ( 2Тим.1:18 ), то есть в день Страшного Суда. Апостол Петр, говоря о проповеди Господа «находящимся в темнице духам. некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению», замечает, что «и мертвым было благовествуемо» ( 1Пет.3:19:20; 4:6 ). Если бы в загробной жизни не существовало духовное возрастание и прощение грехов, то не нужно было бы и благовествование.

В Священном Писании есть немало и прямых указаний на молитвенное поминовение умерших и на милостыню за них. Так в ветхозаветной Церкви во все времена существовал обычай преломлять по умершим хлебы и раздавать их при гробах неимущим ( Втор.26:14 ; Иер.16:7 ), налагать на себя пост по случаю кончины близких ( 1Цар.31:13 ; 2Цар.1:12 ); книга Судей израилевых указывает, что поминовение умерших было обычаем в Израиле ( Суд.11:40 ) – все это делалось с целью испросить умершим прощение их грехов.

О милостыне в память умерших говорится и в книге Руфь: «Благословен он (Вооз) от Господа за то, что не лишил милости своей ни живых, ни мертвых» ( Руф.2:20 ), Иисус сын Сирахов поучает: «Милость даяния да будет ко всякому живущему, но и умершего не лишай милости» ( Сир.7:36 ). Пророк Варух свидетельствует, что израильтяне обращались к Богу со следующей молитвой: «Господи Вседержителю, Боже Израиля! услышь молитвы умерших Израиля и сынов их. Не вспоминай неправд отцов наших..» ( Вар.3:4–5 ). Иуда Макковей, увидев, что у всех павших в сражении воинов под хитонами были «посвященные Иамнийским идолам вещи, что закон запрещал иудеям», обратился к Богу с молитвой: «да будет совершенно изглажен содеянный (павшими воинами) грех» и «принес за умерших умилостивительную жертву» ( 2Мак.12:39–45 ).

Против этого свидетельства протестанты обычно замечают, что оно находится в книге не канонической, а апокрифической и потому не имеет важного значения. Мы уже замечали, что неканонические книги – не то же самое, что апокрифические. Неканонические книги составлены богопросвещенными писателями и потому весьма полезны, апокрифические же книги – подложные, отвергнутые Церковью и ими пользоваться нельзя. Что же касается Маккавейских книг, Церковь всегда признавала их правильными, исторически верно передающими сведения из жизни иудеев.

Протестанты отвергают молитвы за умерших, не верят в их благотворность, считают их безполезными. Евангельский богач, мучившийся в аду, сколько ни просил Авраама облегчить его страдания, получил отказ: «между нами и вами, – сказал ему Авраам, – утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» ( Лк.16:26 ). Молитва богача достигла лона Авраамова, но он ничем не мог помочь, потому что между ними была великая пропасть, которую никто не мог перейти, но она существовала только в Ветхом Завете и для ветхозаветных людей, которые должны были слушаться Моисея и пророков, а не Христа и Апостолов: «Авраам сказал: у них (неверующих братьев богача) есть Моисей и пророки; пусть слушают их» ( Лк. 16:29 ). То, что невозможно было для Авраама, стало возможно после крестной смерти Господа нашего Иисуса Христа.

Искупительной Христовой Жертвой пропасть между адом и раем была уничтожена. Своими крестными страданиями Господь искупил не только живых, но и умерших – ибо ускупил весь мир. «Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал. » – говорит апостол Петр. У апостола Павла читаем: «Посему и сказано: «восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам». А «восшел» что означает, как не то, что Он и нисходил прежде в преисподние места земли?» ( Еф.4:8–9 ). Сойдя душою в ад и победив смерть, победив диавола, Христос освободил томящиеся там души ветхозаветных праведников, многие из которых, как свидетельствует Священное Писание, тотчас воскресли ( Мф.27:52–53 ).

После крестных страданий Христу дана была «власть на небе и на земле» ( Мф.28:18 ), Он получил ключи от рая и ада ( Откр.1:18 ). Это говорит о том, что есть выход из ада и переход в рай. «Так говорит Святой, Истинный, имеющий ключ Давидов, Который отворяет – никто не затворит, затворяетникто не отворит» ( Откр.3:7 ). Свою милость Господь может оказать каждому умершему и во всякое время может освободить душу из ада и ввести ее в Царство Небесное.

Господь сказал: «И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю» ( Ин.14:13–14 ). Следовательно, если молить Его об улучшении участи умершего, не согрешившего «к смерти», Он властен исполнить эту просьбу. Потому не безполезны молитвы за умерших, иначе как же понимать тогда слова апостола Павла, воскликнувшего: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?» ( 1Кор.15:55 ).

Попавшие в ад души пребывают, в зависимости от их греховности, на разных ступенях. Как на небе, соответственно нравственному состоянию праведников, «обителей много», так и в аду, соответственно нравственному состоянию грешников, есть различные затворы и темницы. В одних страждут согрешившие «к смерти», против Духа Святаго ( Мф.12:31–32 ) – это хулители Бога и Его Церкви, отвергающие догмат искупления Христом человечества и, подобно евангельскому богачу, не раскаявшиеся в своих грехах, а также сознательно лишившие себя жизни, т. е. восставшие против Творца. За таких умерших Церковь не молится ( 1Ин.5:16–17 ). В других же местах ада находятся те, кто умер с верой, но по не зависящим от них обстоятельствам не смог покаяться – был убит на войне, скоропостижно скончался, или кто не успел принести плоды, достойные покаяния. За них Православная Церковь возносит молитвы к Богу, твердо веруя, что эти молитвы приносят им пользу и могут полностью вызволить из ада.

«Человекам положено однажды умереть, а потом суд» ( Евр.9:27 ), – говорит Священное Писание. Следовательно делают вывод протестанты, суд Божий совершается тотчас по смерти, потому молитва за умершего уже безполезна.

Православная Церковь именно на основании Священного Писания учит иначе. Для умерших существуют два суда: предварительный – частный и окончательный – всеобщий. Частный суд наступает сразу после смерти человека, а всеобщий, то есть Страшный Суд совершится после Всеобщего Воскресения, после кончины мира и второго пришествия Христова: «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе..» ( Мф.24:29–30 ; Мк.13:24–26 ; Лк.21:25–27 ). Это время еще не наступило, окончательный суд впереди. Если бы загробное состояние людей определялось окончательно сразу после смерти, то не нужен был бы Страшный Суд. Но пока умершие находятся, если можно так выразиться, в «предварительном заключении», тяжесть и продолжительность которого зависит от поведения обвиняемого в его земной жизни – от тех дел, которые он совершил, живя на земле, от ходатайств за него других людей, членов Церкви Христовой, и от милосердия Владыки. Поэтому необходимо теперь, пока еще не поздно, молить Бога за наших умерших братьев и сестер, ожидающих того великого дня, когда на Страшный Суд Христа «соберутся пред Ним все народы» ( Мф.25:32 ).

Молитва и милостыня, говорят протестанты, не могут спасти умершего грешника от вечного наказания: «какой выкуп даст человек за душу свою?» ( Мк.8:37 ). В приведенных протестантами словах Священного Писания говорится не о молитве за умерших, а о том, что душа человеческая дороже всех благ мира ( Мк.8:36 ), и кто потеряет душу, тот уже не выкупит ее у Судии никакими драгоценностями. Мы верим, что Господь «нелицеприятно судит каждого по делам», и что мы «не тленным серебром или золотом искуплены, но драгоценной Кровию Христа. » ( 1Пет.1:17–19 ). После искупительной жертвы Христовой, каждый человек может искупить свои личные грехи в земной жизни добрыми делами и покаянием, но как бы добродетелен он ни был, все грехи он искупить не может, поэтому и нужна молитва за него тогда, когда он сам для своего спасения уже ничего сделать не в состоянии.

Бог любит каждого человека и «хочет, чтобы все люди спаслись» ( 1Тим.2:4 ), хотя мы не можем знать, кого Он спасет, ибо «помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего» ( Рим.9:16 ), мы, однако, должны с верой и усердием, с великой христианской любовью молиться за усопших братьев наших.

Читайте также:  Есть ли у мусульман молитвы за упокой

Святой Ефрем Сирин обращается к Богу с молитвой: «По благости Твоей, Господи, упокой отошедших от нас верных, почивших в уповании на Тебя, и когда приидешь, сподоби их стать одесную Тебя, и со святыми Твоими введи их в чертог Твой» (Св Ефрем Сирин. Творения. Тр.-Серг. Лавра, 1900, ч.IV, гл. 45, с. 290).

Мы должны молиться за умерших, как и они молятся за нас. Молитва эта полезна и отрадна и для нас, живых, и для них, усопших. Молитва утешает нас в скорби утраты своих родных и близких, но и тогда, когда время залечивает раны, покрывая их «травой забвения», в молитве не перестает действовать наша любовь к ним, ближним и дальним. Тот, кто не молится за умерших, – не любит их, не соблюдает заповедь любви, оставленную Христом, тот мертв духовно, ибо сказано: «не любящий брата пребывает в смерти» ( Ин.3:14 ).

Похороны протестантов: погребальные традиции и обычаи

Похороны протестанта, пожалуй, самые тихие и спокойные. Не потому, что никто не горюет, нет. Но потому, что торжественных прощаний, отпеваний, и каких-то особых похоронных обрядов не проводят. Протестанты провожают в последний путь всей общиной, делают это сдержано, но душевно. Многие приходят проститься, послушать проповедь пастора, поддержать родных и близких умершего.

Любопытно, что в отличие от других религий, последователи протестантства не молятся за душу усопшего после его смерти. Считается, что теперь душа находится в распоряжении самого Господа, а потому молитвы простого человека никак на нее не влияют. Тем не менее молитвы на похоронах звучат. Что же это за молитвы? В них просят утешения для скорбящих родственников, а также осознания, что смерть – лишь неизбежный этап каждой жизни, и наступает она, как и радость или другие события, по воле Бога.

Похороны у протестантов обычно проходят по такой схеме:

Тело бальзамируют и переодевают. Но не гримируют, считая это излишеством

Покойного помещают в гроб, руки скрещивают на груди. В гроб нельзя класть постороннего, потому что такие действия сродни языческим обрядам. На гробу должен быть изображен крест

Пастор (в храме или дома) произносит вступительную речь, выражает сочувствие родственникам, говорит несколько слов о личности усопшего. Звучит хорал. После этого зачитывается Псалом и послание римлянам апостола Павла, произносится проповедь

Хоронят протестантов, как и всех христиан, в гробу, но разрешена и кремация (“Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху” – цитата из протестантского Евангелие). Возле могилы пастор читает молитвы о воскрешении и божественной милости, произносит прощальные слова

Поминальные трапезы не устраивают. Но после погребения родственники и знакомые, которые пришли попрощаться, могут собраться в доме умершего, чтобы петь псалмы и читать Евангелие

В России к традициям похорон протестантов

Так, протестанты иногда устраивают поминки в поминальные дни, раздают конфеты “за Царствие Небесное”. Встречаются и исконно русские обычаи, языческие. Еще наши предки завешивали зеркала, когда в доме кто-то умирал.

Считалось, что в зеркале можно увидеть покойника, и его душа “застрянет” среди двух миров. Такого значения этому ритуалу уже давно никто не придает, но зеркала завешивают даже прагматичные протестанты – на всякий случай.

Одно из направлений протестантства – харизматы. Официально как религия они не признаны, но последователей достаточно много. Бытует мнение, что на похоронах адептов этого движения можно увидеть не только песнопения, но и танцы. Это не совсем так. Харизматы действительно много танцуют, но траур есть траур. Во время похорон можно увидеть только покачивание в такт песнопению, его-то и принимают за танцы.

Традиционные протестанты, такие как лютеране и кальвинисты, молятся сидя на скамьях, поэтому ничего подобного в течении похорон не происходит.

Ответы на вопросы

Фото: “Святое и ценное в России” sreda.org

Всем людям, которые теряли своих родных и близких, знакома скорбь о них и тревога об их посмертной участи.

Необходимость молитвы за ушедших близких людей

После смерти душу человека ждут воздушные мытарства и суд Христов. Во время воздушных мытарств на душу будут нападать бесы: они станут напоминать человеку его прошлые грехи и будут пытаться унести его с собой в ад. Помочь человеку во время этих страшных испытаний может усердная молитва близких сразу после его смерти.

Суд Христов, ожидающий душу после смерти, — это так называемый частный суд. А еще всех людей ожидает общий — так называемый Страшный суд, который состоится после второго пришествия Христова. Тот, кто будет оправдан и взят Христом на небо после частного суда, уже не подлежит общему суду. Однако участь того, кто был осужден частным судом, может измениться до Страшного суда по молитвам его родных и всей Церкви.

Поэтому усопшие нуждаются в наших молитвах, и поминовение их в первые же дни — самый важный долг христианина.

Дни поминок после смерти

Сразу после смерти человека над его телом читают Последование по разлучении души от тела, а затем — псалтирь. В храме близкие должны заказать панихиды (заупокойные богослужения), которые будут совершаться до похорон.

На третий день гроб везут в храм для совершения отпевания, за которым последует погребение. После погребения родные и близкие собираются на поминальную трапезу.

В церкви не поминают самоубийц, и панихида по ним не служится.

В особых случаях (самоубийство в состоянии аффекта, приступа психического заболевания или по неосторожности) самоубийц можно отпевать, но только по благословению правящего архиерея и при наличии соответствующих медицинских заключений о состоянии умершего перед смертью.

Что означают 9 и 40 дней?

В первые два дня после смерти душа пребывает на земле, ее сопровождают ангелы — ангел-хранитель и ангел-проводник. Она может невидимо оставаться в своем доме, рядом с близкими, может посетить места, где человек жил раньше, или те, которые он не успел увидеть при жизни.

На третий день ангелы впервые приводят душу на небеса к Богу. По пути и происходят воздушные мытарства: бесы в последний раз искушают человека, напоминают ему о старых грехах, стремясь забрать с собой в ад, ангелы же помогают ему преодолеть эти искушения.

Затем в течение шести дней, до 9-го дня после смерти, душа пребывает в раю и созерцает райские обители.

На девятый день душа снова предстает перед Богом. После 9-го дня человеку показывают ад, а на 40-й день над ним совершается суд.

Поэтому усопшего принято поминать на 9-й и 40-й дни.

Поминки на 9 дней после смерти — как поминают?

Поминовение усопшего совершается на Божественной Литургии на 9-й день после смерти, а после Литургии служится панихида.

После панихиды принято посещать кладбище и читать там литию об усопших. Затем можно снова совершить поминальную трапезу в кругу семьи.

Точно такое же поминовение совершается на 40-й день, только, по народному обычаю, в этот день на поминальную трапезу приглашают посторонних людей.

Чтобы заказать поминовение в церкви, нужно накануне или в этот же день заранее, до начала Литургии, подать заказную записку в храме об упокоении усопшего.

Можно ли поминать раньше 40 дней?

Часто возникает ситуация, когда устроить поминальную трапезу ровно на 40-й день невозможно. Ее можно устроить в другой день, позже или даже раньше.

Однако поминовение на Литургии, на панихиде и на кладбище переносить нельзя.

40-й день — решающий для посмертной участи человека, поэтому церковное поминовение нужно совершить точно в этот день.

Как молиться об усопшем первые 40 дней после смерти?

В первые 40 дней после смерти, кроме особого поминовения на 9-й и 40-й дни, в храме должен совершаться сорокоуст, то есть поминовение в течение 40 литургий. Его нужно заказать сразу после смерти усопшего. Дома по усопшему читается псалтирь.

Сорокоуст можно заказать сразу в нескольких храмах, а псалтирь читать по соглашению — чтобы одновременно ее читали несколько родных и близких усопшего.

Как правильно поминать после смерти?

По истечении 40-дневного срока усопшие близкие поминаются несколько раз в год:

  • в годовщину смерти
  • на Радоницу (вторник второй седмицы после Пасхи)
  • в родительские субботы (суббота перед Масленицей (мясопустная); вторая, третья и четвертая субботы Великого поста; суббота накануне праздника Пятидесятницы)

Для поминовения погибших воинов предназначены Дмитриевская суббота (суббота перед 8 ноября — днем памяти великомученика Димитрия Солунского) и 9 мая.

В эти дни нужно заказать поминовение на Литургии, панихиду, посетить могилу близкого и прочесть литию.

Как правильно поминать усопших в годовщину смерти?

В годовщину смерти нужно

  • написать заказную записку для поминовения на Литургии,
  • заказать панихиду и
  • прочесть литию на кладбище.

Также принято устраивать поминальную трапезу для семьи и близких знакомых.

Как правильно молиться за усопшего дома?

Помимо дней особого поминовения, об усопших каждый день молятся дома. Молитвы об упокоении входят в утреннее молитвенное правило.

Какие молитвы нужно читать дома по усопшему?

В дополнение к обычным молитвам об усопших можно читать особые молитвы:

В домашней молитве можно поминать самоубийц, несмотря на то, что на богослужениях в церкви они не поминаются.

Молитва об умерших некрещеными

Неверующих, иноверных или некрещеных родственников
на Литургии поминать нельзя.

Однако дома об их упокоении молиться можно: либо своими словами, либо читать молитву святому мученику Уару.

Также существуют молитвы женщин, совершивших аборты, о загубленных во утробе своей душах.

Как молиться за усопшего протестанта

Православных и протестантов разделяет вопрос о молитве за умерших. Протестанты стоят на том, что нет заповеди молиться о них и нет апостольского примера такой молитвы. Протестанты в этом вопросе очень формалистичны – нет заповеди, и всё, точка. Странно только, что они подобным образом не формалистичны в вопросе о каноне Нового Завета, который тоже не определён никакой заповедью. Ну, что тут скажешь – никто не может быть последовательным формалистом, не получается это у людей.

Впрочем, формализм в вопросе о молитве за умерших не совсем уж на протестантской стороне. И мы можем тут порассуждать формалистично, придерживаясь буквы инструкций закона.

Когда протестанты просят нас показать им заповедь, прямым образом предписывающую молиться об умерших, следует с той же формалистичной настойчивостью попросить их показать заповедь, запрещающую молиться об умерших. Где такая заповедь? Нет её.

А если нет заповеди, что-то прямым образом запрещающей, то что мы должны думать по данному вопросу? В этом случае следует руководствоваться апостольской логикой: «Я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай» (Рим. 7:7). Всё очень просто: нет запрета, данного в заповеди, – нет и греха. И не надо усложнять, придумывая запреты, которых Бог нам не дал.

Пример такого запретительного творчества мы уже имеем – в книге Бытия. Когда Бог запретил вкушать плоды с одного дерева в раю, то некто очень умный попробовал расширить число запретов по числу деревьев и произнёс: «Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» (Быт. 3:1). Вот откуда она пошла – традиция запрещать то, что Бог не запрещал, самовольно перенося запрет с одного на другое.

Подобным образом, запрет поклоняться изображениям языческих богов самовольно перенесли на поклонение изображениям Христа. Вот так и в случае с молитвой. Есть апостольский совет не молиться о том, кто согрешает грехом к смерти (1Ин. 5:16), да и то, это даже не заповедь, повелевающая «не молись», а просто слова: «не о том говорю, чтоб молился», т.е. «я не заставляю вас молиться о таковых». А протестанты раздули этот совет в запрет молиться об умерших. Впрочем, может быть, я ошибаюсь, и они вовсе не из этого совета вывели свой запрет, – ну, тогда всё ещё хуже, потому что, в таком случае, их запрет полностью самодельный. Нельзя молиться за умерших – и всё. А кто запретил? Бог запретил? Да нет, мы запретили… и подписи внизу – тех, кто запрещал.

Запрет молиться об умерших исходит не из заповеди, а из рассуждений; но, знаете ли, человеческие рассуждения – это такой лабиринт, в котором легко пойти в совершенно любом направлении.

Я ведь тоже рассуждать могу – не хуже протестантов, тоже могу делать далеко идущие выводы. Вот сейчас немого и порассуждаю.

Есть заповедь «молитесь друг за друга» (Иак. 5:16), – и вот вопрос: а где-то сказано, что если твой друг умер, то ты имеешь право нарушить эту заповедь и перестать молиться о нём?

Сопоставим с другой, очень похожей по звучанию заповедью: «Да любите друг друга» (Ин. 13:34). Не правда ли, похоже звучат:

«молитесь друг за друга»
«любите друг друга»

И вопрос: заповедь «любите друг друга» означает ли, что если твой друг умер, то любовь к нему должна тут же прекратиться? Нет, не означает? А почему же заповедь о молитве означает именно это? С каких это пор смерть начала вмешиваться в христианские заповеди и диктовать нам условия – дескать, стоп, эту заповедь уже не исполняем, а ну быстро прекратить молитву. Что это такое? Мы кому верим, кому повинуемся – Богу или смерти?

Вот в этом вся суть нашего спора с протестантами по данному вопросу. Наша позиция означает: «Мы повинуемся Богу, Который через Своего апостола заповедал молиться о друзьях, и нам без разницы – живы они или умерли, – смерть для нас не препятствие на пути исполнения заповеди». А протестантская позиция означает: «Мы повиновение Богу ограничиваем фактором смерти: жив друг – мы молимся о нём, пришла смерть – мы складываем оружие и сдаёмся в плен, от исполнения заповеди отказываемся».

А ведь прекратить молиться о друзьях своих – это грех. О чём прямо в Писании сказано: «Не допущу себе греха пред Господом, чтобы перестать молиться за вас» (1Цар. 12:23). Протестанты, конечно, скажут, что это только за живых перестать молиться – грех, но чем они подтвердят такой свой вывод? Может быть, вот этим: «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лук. 20:38)? Отсюда это следует? Или, может быть, отсюда: «Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми» (Рим. 14:9)?

Владычество Христа означает, кроме прочего, и то, что Он посылает Свои блага одним людям по молитве за них других людей, – подобно тому как мирской правитель может благодетельствовать одним своим подданным по ходатайству других подданных. Если бы Христос не мог посылать Свою благодать умершим по молитве живых, то это означало бы, что умершие находятся не в Его власти. Так мирской правитель не способен благодетельствовать подданным чужого государства.

Надо ещё заметить, что заповедь о молитве не говорит: «молитесь о живых», а: «молитесь друг за друга». Что из этого следует? Следует то, что пока человек тебе друг – то молись о нём; а разве умерший друг превращается во врага? Разве он перестаёт быть другом? Неужели так у протестантов и происходит? Был у меня друг, но умер – и всё, как отрезало, я его уже другом не считаю… Так, что ли? Не знаю, как там у протестантов, но для меня лично умерший друг продолжает оставаться таким же другом, а значит, заповедь «молитесь друг за друга» распространяется, в том числе, и на него. Если жизнь сделала нас друзьями, то смерть уже не имеет власти над нашей дружбой (что бы там ни говорили протестанты).

Читайте также:  Все ли могут молиться за усопших

Когда же протестанты в оправдание своего запрета молиться об умерших ссылаются на притчу о богаче и Лазаре и цитируют слова Авраама, сказанные умершему богачу: «Между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лук. 16:26), – вот, мол, видите, говорят они, пропасть, и перейти через неё невозможно, – то мне хочется спросить: а вы и ваши умершие братья во Христе по какую сторону этой пропасти находитесь? Вы что, считаете, что ваши умершие братья во Христе оказываются там, где этот богач? В том же безнадёжном положении, что и он? Ну, тогда, конечно, наверное, бесполезно молиться… А я бы и в этом случае помолился.

Мало ли что – хотящие перейти через пропасть не могут этого сделать, – человек, вообще, не может спастись сам: «Человекам это невозможно, но не Богу, ибо все возможно Богу» (Мар. 10:27). А раз Бог может сделать то, чего не может человек, то, значит, и перевести через эту пропасть, Он тоже сможет. Тем более что Ему, вообще, свойственно такими делами заниматься – переводить умерших через адскую пропасть: «Господь… низводит в преисподнюю и возводит» (1Цар. 2:6). Что значит «возводит»? То самое и значит, что выводит из ада. А нам говорят: «Пропасть… перейти нельзя», – с Богом всё можно.

И надо учесть: в притче о богаче и Лазаре совершенно нет этой мысли, что за умерших молиться бесполезно. Ведь там за богача никто не молился, но он сам просил о себе Авраама, – и показано, что такая его просьба о самом себе не была исполнена. А если бы о нём молился кто-то другой? Кто-то облагодетельствованный им при жизни? (Допустим, богач кому-нибудь да подал бы милостыню, и этот кто-то помянул бы его добрым словом в своей молитве.) Вот ЭТОЙ ситуации в притче не описано. Поэтому привлекать данную притчу как критерий для ТАКОЙ ситуации, не очень-то логично. Притча совсем о другом. Для нашей ситуации больше подходит другая притча – записанная в Лук. 16:1-9 ( «…приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители» ).

И вообще, решать в соответствии с притчей о богаче и Лазаре вопрос – молиться ли нам за умерших христиан? – значит, делать вид, что оная непроходимая пропасть входит в состав Тела Христова, в состав Его Церкви. Или, может быть, Тело Христово разрублено пополам, и одна половина лежит на одном краю пропасти, а другая – на другом? Своеобразная экклезиология.

Ещё одно протестантское рассуждение, оправдывающее запрет молиться об умерших, исходит из мысли, что умершие, мол, уже осуждены, уже получили своё, и поэтому молиться о них бессмысленно.

То, что это совершенно не так, легко убедиться, открыв Писание и прочитав: «Не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения» (1Кор. 4:5). Не было ещё суда, поэтому умершие ещё не осуждены, а кто судит до суда Христова, тот нарушает заповедь.

И получается, что заповедь «молитесь друг за друга» протестанты нарушают не потому, что им другая заповедь повелевает «умер твой друг – прекращай о нём молиться», а потому что они позволяют себе судить умерших и выносить вердикт, что им будто бы уже ничто не поможет. В общем, нарушение заповеди «молитесь друг за друга» оправдывают нарушением заповеди «не судите никак прежде времени» . Одно нарушение строят на фундаменте другого нарушения.

Понятна ситуация, когда одна заповедь нарушается на основании другой заповеди, исполнение которой более уместно в данной ситуации; так, например, заповедь «просящему у тебя дай» иногда может и даже просто должна быть нарушена на основании заповедей «возлюби ближнего своего» и «не участвуйте в бесплодных делах тьмы». Мало ли о чём меня могут попросить – «дай»… Подходят, например, сопливые пацаны и просят: «Дядя, купи нам пива – нам не продают, 18-ти лет ещё нет», – вот тут и приходится нарушать «просящему у тебя дай». Это понятно. Здесь одна заповедь входит в конфликт с другой, и более важная должна уступить менее важной. Ну, а заповедь «молитесь друг за друга» на основании какой заповеди должна быть нарушена в случае, если мой друг умер?

На основании притчи о богаче и Лазаре? На основании рассуждений, что умершие, мол, уже осуждены или оправданы и молиться нет смысла? Подведение подобных рассуждений под нарушение заповеди о молитве – это ведь как раз то самое, о чём в Евангелии сказано: «Вы устранили заповедь Божию преданием вашим» (Мф. 15:6).

Как правильно молиться за усопших

Как правильно молиться за усопших

Если бы там невозможно было изменение духовного состояния души, то зачем было Церкви с самого начала своего существования молиться за усопших? А она постоянно поминает их и призывает к молитве всех верующих, научая и как правильно это делать. Особенно важна молитвенная помощь душе в первые 40 дней по кончине человека, что, конечно, совсем не означает ненужности, или бесполезности молитвы в последующее время. Но какой она должна быть?

Отвечая на этот вопрос, необходимо сказать о двух совершенно разных пониманиях молитвы. Одно — искренняя, сердечная, покаянная молитва, совершаемая как индивидуально, так и соединенная с определенными богослужениями. Другое — произнесение слов молитвы без ее самой.

К великому сожалению, второе, как правило, преобладает в нашей реальной жизни. Происходит это по незнанию, по лености, по самооправданию. Молитвой часто называют не обращение к Богу — с вниманием, благоговением и сокрушением сердца — а присутствие за богослужением, совершение его священнослужителем, чтением и пением слов молитвы — без самой молитвы, в результате чего сами литургические формы остаются для человека пустыми, бездейственными словами. Очень важно помнить, что мы обманываем себя, когда довольствуемся одной словесной оболочкой молитвы без понуждения себя к самой молитве. Все знают, как можно, не молясь, лишь постоять в храме, послушать хор, помечтать, нагрешить в мыслях и с этим полным коробом возвратиться домой. Известен случай, когда Иван Грозный спросил однажды блаженного Василия, много ли народа в храме, тот ответил: «двое», — а храм был полон присутствующими. Оказывается, лишь два человека молились в нем — остальные только присутствовали. Это отношение к молитве обличил Господь: «приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф. 15,8).

Так вот, когда умирает человек, то очень часто его родные ограничиваются лишь внешней стороной поминовения: заказывают панихиды, сорокоусты, подают заупокойные записки, ставят свечи, передают деньги в монастыри, в храмы и т. д. И есть много денег — так хоть во все монастыри и храмы, всем батюшкам и матушкам! Но если я сам при этом палец о палец не ударю, чтобы ради любимого родного хотя бы чуть-чуть воздержаться от гнева, злословия, осуждения, чревоугодия и проч., понудить себя к исповеди и причащению, к чтению слова Божия и святых Отцов, к помощи нуждающимся, больным, то проку от всех этих заказов будет не много. Мы хотим без труда (над собой) вынуть рыбку из пруда, без малейшего подвига борьбы со своим ветхим человеком надеемся починить ветхость другого. И это называем поминовением усопшего, молитвой за него! Где-то кто-то вместо меня должен помолиться за усопшего. Но молятся ли там или только поминают? Очень откровенно и со скорбью отвечает на этот вопрос святитель Феофан: «Если никто [из родных] не воздохнет от души, то молебен протрещат, а молитвы о болящей не будет. То же и проскомидия, то же и обедня… Служщим молебен и на ум не приходит поболеть пред Господом душою о тех, коих поминают на молебне… Да и где им на всех наболеться?!»[60]. Поэтому «сделать» что-то внешнее, без малейшего внимания к своей душе., без молитвы — это типичное язычество. А что Писание говорит: «Ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни жертвы за грех, которые приносятся по закону [то есть внешне, формально], Ты не восхотел и не благоизволил» (Евр. 10; 8). «Яко аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо, всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50; 18,19). То есть, только при духе и сердце сокрушенном и смиренном Бог принимает наши жертвы, дары и поминовения, в противном случае Он не благоволит: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять» (Мф. 23,23). Видите, с какой угрозой предупреждает Господь: «Горе вам, лицемеры», если ограничиваетесь «десятиной», то есть одними внешними делами, а то оставляете, то есть очищением своей души, не занимаетесь. Всё внешнее хорошо только в том случае, когда не оставляется то. Что же такое есть то, чем мы можем помочь усопшему? Господь отвечает: суд — рассудительное, разумное, по Евангелию, отношение, прежде всего, к своей духовной жизни; милость — великодушие к согрешающим, милосердие к нуждающимся, прощение обижающих; вера — личная праведная жизнь, личное покаяние, личная молитва.

В высшей степени насущный вопрос: как оказать помощь усопшему, как молиться за него? Протестанты, кстати, отвергли молитвы за усопших. Православная же Церковь с самого начала своего существования утверждает необходимость такой молитвы, утверждает, что состояние души, оказавшейся после смерти в узах демонов страстей, можно изменить. Ведь, за кого призывает Церковь молиться? За святых? Нет, за грешников, которым, оказывается, наши молитвы могут помочь избавиться от страстного демона-мучителя. Каким образом? На это Господь прямо ответил ученикам, не сумевшим изгнать беса: «Сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17; 21). Этим Он открыл нам великую истину, сокровенную тайну: освобождение человека от рабства страстям и демонам, требует не только молитвы, но и поста, под которым подразумевается воздержание своих ненасытных страстных похотей души и тела, понуждение хотя бы к минимальному подвигу. Святой Исаак Сирин писал: “Всякая молитва, в которой не утруждалось тело и не скорбело сердце, вменяется за одно с недоношенным плодом чрева, потому что такая молитва не имеет в себе души“[61]. Но такой пост встречается редко — мало подвизающихся. (Подробнее об этом см. в следующей главе.)

Потому и дар изгнания бесов давался Богом очень редким подвижникам, а вовсе не любому священнослужителю. Рукоположение не дает ни дара чудотворений, ни, тем более, власти над бесами! Даже апостолы, пытавшиеся изгнать беса просто произнесением молитвы, потерпели, как видим из Евангелия, неудачу.

Подобное же, если не худшее, происходит с современными отчитывателями (заклинателями), которые, не победив своих страстей и не получив от Бога дара Духа Святого к изгнанию бесов, берут на себя смелость, заниматься таким страшным делом, изображая из себя чудотворцев! Неужели не понятна столь простая истина, что только достигший бесстрастия, то есть изгнавший из себя бесов, способен без вреда для бесноватого и для самого себя вступить в открытую борьбу с духами тьмы?! Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин (V в.) гневно обличает неразумных заклинателей: “А кто желает повелевать нечистыми духами, или чудесно подавать здравие болящим, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хотя призывает имя Христово, но бывает чужд Христа, поелику, надменный гордостью, не следует Учителю смирения… Посему-то отцы наши никогда не называли тех монахов добрыми и свободными от заразы тщеславия, которые хотели слыть заклинателями“[62]. И он же: «Никто не должен быть прославляем за дары и чудеса БожииИбо весьма часто люди развращенные умом и противники веры именем Господа изгоняют демонов и творят великие чудеса» [63].

В Деяниях апостолов промыслительно рассказывается о таких заклинателях, которые тогда, как и теперь, дерзко рассчитывали силою слов молитв и имени Иисусова (как в магии) изгнать беса: «Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома. Это сделалось известно всем живущим в Ефесе иудеям и эллинам, и напал страх на всех их» (Деян. 19,15–17). Это — серьезнейшее предупреждение всем современным священнослужителям, занимающимся отчитыванием вопреки учению святых Отцов и тысячелетней традиции Русской Церкви[64], и печальный пример того, как можно исказить молитву, пользуясь ее словами и внешними формами, игнорируя важнейшие условия ее совершения.

Но вернемся к молитве за усопших.

Вот поразительный случай, который описывается в древнем житии святителя Григория Двоеслова, папы Римского (который жил еще в VI веке, то есть до отпадения Западной церкви). Он молился не за кого-либо, а за императора Траяна (+117) — одного из жестких, по неведению, гонителей христиан, и в то же время — лучших по своей справедливости и заботе о бедных правителей Римской империи. Святитель Григорий, тронутый одним из его поступков (Траян защитил бедную вдову, находившуюся в отчаянном положении), стал усиленно, с подвигом, молиться за него. В результате, ему было открыто, что молитва его принята. Как это понять? Ведь, Траян не только не был крещен, но и был гонителем христиан. Но что слышим: «Пусть никто не удивляется, когда мы говорим, что он (Траян) был крещен, ибо без крещения никто не узрит Бога, а третий вид крещения — это крещение слезами»[65]. Чьими же слезами? — святого Григория. Вот какова может быть сила молитвы, соединенной с постом! «Хотя это и редкий случай, — поясняет иеромонах Серафим (Роуз), — но он дает надежду тем, чьи близкие умерли вне веры»[66]. Кстати, святитель Марк Эфесский (XV в.), борец с католиками за православие, ссылался на случай с Трояном, как на факт не вызывающий сомнений: «Некоторые из святых, молившихся не только за верных, но и за нечестивых, были услышаны и своими молитвами исхитили их от вечного мучения, как, например, первомученица Фекла — Фалконилу и божественный Григорий Двоеслов, как повествуется, — царя Траяна»[67].

Добавить комментарий